Прочла Terra nullius (2025) Еганы Джаббаровой три месяца назад, потом просматривала выходящие рецензии, в основном положительные, где отмечали (справедливо!), как писательнице удалось подчинить русский синтаксис персидскому звучанию и отлично поработать с мотивом предопределенности, — и чувствовала себя одиноко со своим разочарованием. Сейчас поясню.

Роман состоит из двух частей. В одной — альтернативная современность. В 2022 году мир накрывает вирус Crudelitas22 (признаюсь, уже тут я словила жесткого кринжа). Неведомый газ спускается на землю и отключает у людей участок мозга, отвечающий за эмпатию. Правда почему-то это проявляется не равнодушием, а неконтролируемыми убийствами. Автогероиня бежит от этого вируса за границу. Говорят, что где-то есть место, которого этот вирус не коснется — та самая Terra nullius (ничейная земля).
В другой части — нам рассказывается история семьи автогероини. Многих узнают читатели других романов Джаббаровой (но это необязательно для понимания). Начинается все с того, как в 1980-е, молодой парень Фарман поступает в университет и уезжает жить из села в большой город Екатеринбург.

В подобных двучастных книгах я обычно на стороне современных частей, но в Terra nullius историческая вышла интересной и живой, а современная вся полегла под ВЫСКАЗЫВАНИЕМ.

Я все понимаю, иногда эзопов язык необходим писателям, которые хотят публиковаться в России. Но тогда важно, чтобы текст с таким приемом срабатывал сразу на двух планах: первый тоже должен быть художественно значимым, самодостаточным, а не только служить маской для иносказания. А когда у нас несостыковка на первых страницах, где отключенная эмпатия равно агрессивный зомби-апокалипсис — это уже вызывает ощущение какой-то небрежной поделки, полной незаинтересованности в конструировании этого «фантастического мира». И наверное как раз в этом проблема — Джаббарова в нем и не заинтересована, она хочет только передать посыл. И это делает современную часть плоской, будто рассуждения о поиске дома переплетаются с выдуманными новостями паблика «Пездуза». Кажется, что для этой истории гораздо лучше бы сработали уже привычные всем черные закрашивания, а не добавление фантастического элемента.

Но главное мое недоумение даже не в неудачном совмещении автофикшна с антиутопией, но в авторском высказывании. Интересно, как много историческая часть романа говорит о любви — любовь главное, любовь близких и есть твой дом, а вторая часть при этом лишена любви. Ты либо спасаешься от вируса и бежишь, как можно дальше, либо, как родители героини, остаешься в России и запираешься дома, чтобы не соприкасаться с теми, кто снаружи. В таком упрощении видится мало любви и много разделения. Особенно иронично это сочетается с названием последнего интервью писательницы, взятого к выходу книги — «Любить во сто крат сложнее, чем ненавидеть». Всё так.