С интересом читаю книги, которые ставят «сегодня» в центр повествования и при этом издаются в России. Их уже вышло немало: это и «Кадавры» Поляринова, и «Фокус» Степановой, и «Раз мальчишка, два мальчишка» Демишкевич, и «Табия 32» Конакова. Конечно, в каждой из них автор пытается найти метафору, через которую возможно осмыслить происходящее и себя в этом происходящем: от мертвых детей-столбов по всей стране до шахмат вместо имперской литературы. Но для меня самая удачная (именно о ней думаю уже несколько месяцев) нашлась у Анастасии Максимовой в «Детях в гараже моего папы».

В романе две временные линии. В 2012 году к старшекласснику Егору домой приходит полиция. Он боится, что пришли за ним из-за белой ленточки на заборе, но пришли за его отцом. Его обвиняют в серийных убийствах детей. А в 2022 году Егор срочно заканчивает все дела, чтобы уехать в Тбилиси.

Сегодня мы (я) одержимы тру-краймом: все слушают подкасты, смотрят сериалы и даже интервью с маньяками. Психологи успокаивают, что так мы пытаемся взять свою тревожность под контроль. Ведь в любой момент контент можно поставить на стоп. К тому же знание, что виновные уже наказаны, даёт спокойствие. Однако пугает такой большой интерес именно к маньякам, а не к их жертвам. На родине тру-крайма не зря уже много лет действует «закон сына Сэма». Анастасия Максимова же пишет именно о жертве, но не самой очевидной: о семье маньяка, ненавидимой обществом. Вот и метафора. Тебя ненавидят за то, что ты родился не в той семье и тебе уже не выпросить прощения за это.