​​Из коммунистов в фашисты: французская история

Жак Дорио родился в рабочей семье, и все его юношеские симпатии всецело принадлежали французским социалистам. В 1917 г. Дорио мобилизовали, и он честно отслужил на фронтах Первой мировой, причём его даже наградили Военным крестом. Война ещё сильнее сдвинула Дорио влево, и после её окончания он присоединился к французским коммунистам.

В 1920-х гг. и первой половине 1930-х гг. Дорио сделал блестящую красную карьеру: стал вожаком комсомола и членом Политбюро, ездил в Москву к Ленину, избрался в депутаты парламента и стал мэром столичного пригорода Сен-Дени. Как и подобает настоящему коммунисту, Дорио обличал империализм, колониализм и Версальский договор, выступал за право народов на самоопределение, имея в виду «деколонизацию» Эльзаса и Лотарингии.

Но у Дорио был «смертный грех», который, впрочем, для политика и не грех вовсе. Он был зашкаливающее амбициозен и открыто метил на должность лидера французских коммунистов. Проблема заключалась в том, что такие кадровые вопросы решали не в Париже, а в Москве. Руководство Третьего Интернационала предпочитало видеть на посту главы французской Компартии послушного Мориса Тореза, а не выскочку Дорио. В конце концов, в 1934 г. Дорио схлестнулся с Москвой по вопросу о союзе между коммунистами и социал-демократами против фашистов. Москва признала, что с социал-демократами действительно нужно формировать широкую антифашистскую коалицию, но Дорио всё равно исключили из Компартии как слишком самостоятельного, неконтролируемого и имеющего собственное мнение.

Дорио страшно обиделся и поклялся отомстить. В 1936 г. он основал Французскую народную партию (PPF). Изначально она позиционировала себя как ещё одна левая партия, альтернативная коммунистам, но личная обида Дорио была такой сильной, что бешеный антикоммунизм в итоге всё сильнее сдвигал партию вправо. Бывший коммунист теперь рассуждал о нравственном упадке французской нации и требовал межклассового единства в корпоративистском государстве. К концу 1930-х гг. PPF стала классической фашистской партией.

Мюнхенское соглашение почти убило PPF, так как часть партийцев приветствовали мирный франко-германский договор, тогда как другие посчитали сдачу Чехословакии ударом по французским национальным интересам. Дорио попытался спасти партию и в 1939 г. после начала войны снова ушёл в армию, воевал против немцев и опять получил Военный крест.

Как известно, Франция капитулировала в июне 1940 г., после чего Дорио снова переобулся. Теперь PPF стала партией радикальных коллаборационистов, тесно сотрудничавших с СС. Тут следует иметь в виду, что с 1940 по 1944 г. внутри самих французских коллаборационистов был явный раскол. На Юге, в Виши, сидели национал-консерваторы, традиционалисты и технократы-оппортунисты, которые либо верили в «Национальную революцию» (французский вариант «консервативной революции»), либо просто пытались встроить Францию в «Новый порядок». На Севере, в Париже, сидели неироничные фашисты, вроде Дорио, которые искренне верили в фашизм/национал-социализм, и для которых вишисты были ретроградами-реакционерами.

В 1941 г. Дорио всецело поддержал создание «Легиона французских добровольцев против большевизма» (через который в итоге прошёл какой-то мизер – около 6 тыс. человек, что смешно для такой державы как Франция). С 1943 по 1944 г. он даже сам воевал в его составе против ненавистных ему коммунистов на Восточном фронте, за что получил от немцев Железный крест.

После освобождения Франции от нацистов летом 1944 г. Дорио бежал с другими коллаборационистами в Германию, где вишисты и французские фашисты снова начали выяснять отношения друг с другом.

Развязки Дорио так и не увидел. В феврале 1945 г. он погиб при авианалёте Союзников, чьи самолёты обстреляли его машину. Уже после войны пошли теории заговора, будто неудобного политика устранили сами немцы, но всё это так и осталось на уровне конспирологии. Впрочем, как бы то ни было, с такой биографией сорок пятый год Дорио, вероятно, всё равно бы не пережил.