Итак, даже полный каталог репрезентаций выглядит недостаточным. Представим двух людей, которые видят одну и ту же большую собаку. В некотором вполне обыденном смысле они могут репрезентировать ситуацию одинаково. Собака такого-то размера на таком-то расстоянии от меня, а движется она вот в такую-то сторону.

Можно даже вполне расширить сценарий до того, что оба человека совершенно правильно распознали породу, положение тела животного и отсутствие явных признаков агрессии.

Но вот один человек спокойно протягивает руку к собаке, а другой отступает. Причём оба человека вполне могут одинаково хорошо понимать, что происходит.

В чём же различие? Различие появляется на уровне «Что происходящее значит для меня?»

Для одного собака — нейтральная или приятная вещь, а для другого — потенциальная угроза.

Казалось бы, простейшие базовые вещи. На таком уровне каждый способен построить психологическую теорию. Но правда в том, что даже этого различия недостаточно для объяснения ситуации.

Психической системе нужно каким-то образом строить ожидания. Что животное сделает дальше? Насколько вероятно нападение? Что произойдёт, если я отойду? Что произойдёт, если останусь на месте? Верна ли расхожая мысль, что «собаки чувствуют, когда их боятся» или это народная залепуха?

Часть из этих вопросов может быть результатом пропозиционально оформленных установок, а часть — репрезентирована в психике без оформления.

Получается занятный вывод. Любого рода репрезентация мира ещё не является всей психической организацией отношения человека к миру. Так, можно вполне правильно представлять происходящее и при этом навешивать на это представление какую-то произвольную значимость. Одновременно, можно одинаково оценивать событие и по-разному прогнозировать последствия. Или же можно иметь сходные ожидания и располагать разными правилами как действовать в их рамках.

Внутренний мир человека — не статический слепок мира внешнего. Психическая система не просто размечает мир на вещи, свойства и события, но она боится, желает, оценивает одни вещи, свойства и события как более значимые, чем другие. Ещё интереснее, что психическая система способна регистрировать различия между тем как мир представлен ей и каким (предположительно!) он является на самом деле. Это может приводить к коррекции представления, но ведь не только? Иногда если факты не совпадают с нашим представлением о реальности, тем хуже для фактов, а не для представления.

Это уже вопрос не философии, а психологии. Какой должна быть теория внутренней организации, благодаря которой представленное становится значимым, ожидаемым и практически релевантным?