В конце предыдущей заметки мы обнаружили проблему. Обратите внимание, что после выхода из чёрно-белой комнаты Мэри получает новый интроспективный способ представления переживания красного.

Перебум мог бы сказать, что само переживание обладало некоторой физической природой, которую Мэри уже знала. Новым оказался только способ, которым это состояние теперь представлено ей изнутри.

Однако интроспективное представление — тоже психическое состояние.

Но тут антифизикалист может сделать ещё один шаг.

Хорошо. Допустим, Мэри не открыла новую нефизическую природу переживания красного. Но теперь она впервые находится в новом психическом состоянии — интроспективно представляет это переживание именно таким образом.

А каково находиться уже в этом состоянии? Не возникает ли здесь новый феноменальный факт?

На первый взгляд начинается что-то подозрительно похожее на бесконечный регресс того же рода, что месяц или полтора назад тут обсуждалась в связи с самосветимостью.

Есть переживание красного — назовём его P. Есть интроспективное представление этого переживания — R(P). Теперь можно спросить, как субъекту представлено само R(P). Получим R(R(P)). Потом можно спросить о представлении этого представления. И так далее.

Однако, тут есть особенность. Настоящий бесконечный регресс отсюда не следует. Из того, что некоторое состояние является репрезентацией, совершенно не следует, что субъект обязательно должен иметь ещё одну актуальную репрезентацию уже этого состояния.

И такого ответа в данном случае достаточно.

Убеждение может представлять дождь, не будучи одновременно представленным ещё одним убеждением. Восприятие может представлять дерево, не требуя отдельного восприятия восприятия дерева.

Так, существование R(P) само по себе не порождает R(R(P)).

Но есть причина, по которой такое возражение всё равно остаётся неприятным. Дело в том, что в случае Мэри нас интересует не любая репрезентация, а именно новое психическое состояние, появление которого должно объяснить очевидную субъективную новизну.

Перебум может снова применить тот же ход и сказать, что если Мэри интроспективно представляет уже само R(P), то и эта репрезентация может качественно неточно представлять его природу.

И, возможно, этого опять достаточно, чтобы заблокировать антифизикалистский вывод.

Но обратите внимание, что произошло. Мы начали с чрезвычайно густого метафизического вопроса. Существует ли после выхода Мэри из комнаты новый нефизический факт? А теперь перед нами оказался другой — намного-намного более скромный вопрос. Что вообще изменилось в психике Мэри после того, как она впервые увидела красное?

Этот вопрос можно поставить независимо от того, физикалисты мы или дуалисты. Это понятный и простой вопрос.