Начало тут
😱Приверженцы теорий, наполненных безысходностью и пессимизмом, оказались на деле главными романтиками. Казалось бы, романтизм насквозь антропоцентричен: субъект, переживание, возвышенное, бездна, в которую человек смотрит и обнаруживает там в конечном счёте самого себя. Тёмные философы, напротив, пытаются человека из центра картины убрать. Мир не для нас. Природа не для нас. Космос не для нас. Объекты не обязаны являться нам, чтобы существовать. Человек — не смысл, не вершина и, возможно, вообще не особенно интересное событие в истории материи. Но сам жест оказывается до смешного романтическим.
🤪Кто эти люди, если не пираты мысли, которым стало тесно внутри человеческого мира и которые отправились искать огромное, чужое, страшное, непостижимое Внешнее? Они пытаются вернуть философии всё то, что было вытеснено из неё рационализированным, расчерченным миром субъекта: бездну, ужас, нечеловеческое, непознаваемое, материю, существующую без всякой необходимости быть увиденной нами. Содержательно они объявляют войну антропоцентризму, но сам порыв — вырваться из маленького человеческого пространства и прикоснуться к чему-то неизмеримо большему — это же чистая романтика.
Cам жест — тоска по Внешнему — оказывается романтическим. И тут ловушка захлопывается ещё раз.
✍️ Потому что кто ищет Великое Внешнее? Мы. Кто придумал Великое Внешнее? Мы. Кто испытывает интеллектуальный восторг от мысли о том, что мир существовал миллиарды лет до появления человека и продолжит существовать после его исчезновения? Как ни обидно — снова человек. Даже утверждение «человек не имеет никакого особого значения для Вселенной» остаётся человеческим высказыванием о Вселенной и месте человека в ней.
Получается почти рекурсивная конструкция: чем отчаяннее субъект пытается выйти из субъекта, тем отчетливее становится виден сам субъект, совершающий эту попытку.
📖 И где-то здесь я внезапно поняла, зачем мне понадобился Кант. Не потому, что я наконец разобралась в его философии — это было бы слишком смелое заявление после нескольких неудачных подходов и одной книги о людях, которые с ним спорили. Но впервые Кант перестал быть для меня великим кёнигсбергским философом, которого положено когда-нибудь прочитать, особенно если уж живёшь на его земле.
Появился вопрос, ради которого мне действительно интересно к нему вернуться: что именно он сделал с отношениями человека и мира такого, что через двести лет философы всё ещё пытаются выбраться за проведённую им границу? И почему, сколько бы они ни уходили от неё, маршрут снова приводит к Канту? Кажется, старик зациклил его так же, как когда-то свой ежедневный путь по улицам Кёнигсберга. По крайней мере, если верить ещё одному мифу о местном боге 🤞
#видродаЛюди