Часть II

Дмитрий Лисицин (культуролог): «Нарратив — это сюжет, а сюжет древнее любого контента. Он дает совершенно другую оптику»

Обращение к мифологическому мотиву — перспективный подход для описания городов. Мотив намного древнее и устойчивее конкретного содержания. Например, возрождение подмосковной Коломны — это мотив «Ныряльщик», когда в на глубине архивов нашли крупицу (историю пастилы купцов Чуприковых) и построили на ней фундамент социокультурного развития. Публичный кризис и возрождение Омска - это сюжет «Потерял и вернул»: снос аварийной арены совпал с пиком депрессии, а ее восстановление и победа «Авангарда» в Кубке Гагарина вернули веру в будущее. Радикальная трансформация депрессивного пространства, как в Карабаше Челябинской области - это сюжет «Из грязи в князи».

Критерием успешности нарратива является его воспроизводимость, или «распев» — когда запущенный сюжет подхватывается разными сообществами и транслируется ими по-своему. Показателен пример Карабаша, имевшего миф «самого страшного города мира». С 2004 года РМК преодолевает этот стереотип через экологическую модернизацию, рекультивацию земель и строительство инфраструктуры (ТЦ, спортшкола, фонтан). В инфополе компания работает тихо, но нарратив воспроизводим, и эксперты сами стабильно включают Карабаш в число главных кейсов городской трансформации в России.

В этой структуре бизнес не должен становиться хозяином нарратива. В логике волшебной сказки крупный бизнес — это не сам герой, а партнер, у которого город берет ресурс, вроде меча-кладенца, чтобы совершить свой подвиг.

Алексей Фирсов (генеральный директор ЦСП “Платформа”): «Нарратив — это не бренд города. Бренд — это нечто статичное, а нарратив — это процесс»

Нарратив территории — это технология формирования комплексного образа, связывающего времена в единый социальный миф. Под мифом понимается дорациональное восприятие реальности, принимаемое как базовая установка. Этот процесс требует вовлечения многих участников и генерирования новых смыслы в условиях конкуренции за людей.

Сегодня в отношении российских городов проявляются три мифологических поля. Первое — миф золотого века («раньше было прекрасно, а затем все испортилось»), характерный для постсоветских промышленных центров. Второе — миф вечного возвращения («ничего не меняется»), ведущий к ментальному обесцениванию жителями реальных трансформаций. Третье — миф новой юности и обновления, строящийся на трансляции образа будущего. Эти мифологемы определяют установки жителей — от депрессивных («пора валить») до позитивных («здесь стоит жить»). Позитивная динамика и быстрые событийные циклы способны создавать интригу и ментально выводить города из депрессии. Такие феномены мы наблюдаем в городах с ускоренной трансформацией, например, в Норильске или Омске.

Главным препятствием становится создание фантазийных образов, оторванных от реальности (как кейс Ковдора в качестве «родины гипербореев»). Также деструктивны сведение процесса к статичному брендингу, отсутствие единого концепта и перемодерация, которая исключает местные сообщества из соавторства и провоцирует разрыв между теорией и практикой.

Ссылка на полную версию доклада.

🔹 Канал экспертных коммуникаций ЦСП «Платформа»