этюды

сегодня день, когда у многих моих знакомых новогодние корпоративы, и очередной день чудовищного насилия и обесточивающих бомбежек Украины, смотреть на огоньки гирлянд особенно невыносимо, и кажется, все мои поэтические упражнения такие гирлянды

с ощущением неуместности, все же делюсь, поэзия была все это время точкой, вокруг которой я сохранялся/собирался, а ридинг-группа была отчасти терапевтической, возможно, это помогает не только мне

на встрече, посвященной Барбаре Гест (ее стихотворение «20», пожалуй, самый теплый для меня текст, из прочитанных в этом году), мы обсуждали и ее эссе «Невидимая архитектура», до этого на русский не переводившееся
оно так захватило меня, что я не смог успокоится и подготовил перевод
это стало первым таким опытом для меня, и я очень благодарен Насте Головановой за поддержку и редактуру и Валерию Горюнову за публикацию в журнале всеализма

вот что сам Валерий пишет в подводке в вк:

«Поделюсь с вами важной для меня публикацией, которая возникла благодаря ридинг-группе: Сергей Хан (под редакцией Насти Головановой) перевёл для журнала всеализма эссе "Невидимая архитектура" Барбары Гест — американской поэтессы и важнейшей представительницы Нью-Йоркской поэтической школы.

По словам Сергея, "Гест изучает плодотворное напряжение между сознательным усилием поэта и давлением бессознательного, а также след этого конфликта в поэтическом тексте". Поэтесса ищет опоры в художественности, выявляя элементы процесса создания стихотворения.

В разговорах об этом эссе мы обратили внимание на пробелы, и Сергей высказал много ценных мыслей:

"В тексте Гест важно, что невидимая архитектура отступает после воздействия, оставляя пустоты: следы бывшей жизни или конструкции, как бетон застывает вокруг формы, которую потом убирают, негативное пространство, о котором пишет Лиза Донован в статье про Гест.

Когда Настя обратила мое внимание на эти пробелы и на то, что у Гест часто субъект или исчезает (поэт поддерживает физическую силу стиха или само стихотворение?) или меняется по ходу фразы (стихотворение хрупко, ему надо пробиться в машине стихотворения? Самого себя?), я понял что пустоты, обрывы у Гест — это след перехода или воздействия, которые изменили текст, но не остались сами".»


ссылка на эссе, перевод и оригинал (в котором конечно больше чем я смог сохранить) в журнале:

http://vsealism.ru/?p=1462&preview=1&_ppp=87c902751e

поэзия и ридинг-группы мне тоже очень помогают, поэтому было важно, хоть и волнительно, немного поучаствовать в переводе этого эссе. спасибо Сергею за предложение отредактировать текст и за увлекательные обсуждения!

О чтении

Я верю в чтение как процесс: даже если я, казалось бы, довольно быстро забываю содержание книги, со мной остается прожитый опыт - эмоциональный, мыслительный, духовный, телесный, и вот мои глаза видят по-новому, мой слух улавливает обертона, жесты сглаживаются или, наоборот, приобретают резкость. Я всегда не совсем открыта речи книги - меня удерживает и то, что я уже знаю, и неумение обращаться с незнакомым. Это отчасти реплика в сторону Брехта (хотя язык театра мне скорее чужд (fremd), точнее, неизвестен) - погружение в театральную постановку, как в книгу, все же меняет каждого зрителя, даже если автор не стремится подчеркнуть иллюзорность и театральность происходящего на сцене. Однако этой силы для изменений почти всегда недостаточно: радикальные внутренние перевороты случайны, непредсказуемы, неуправляемы. За что я люблю поэзию - мне легче носить ее в голове: забытые строчки вспыхивают новыми цветами, когда я переживаю что-то, что случайно сталкивается с этими словами изнутри, стихотворение ловит импульс, как мячик, и бережно держит его, как чудо.

есть еще много живописи, керамики и некоторые лаки, но вот никогда живьём не видела костюм пожарника эпохи Эдо — рабочая одежда для тушения пожара с богом грома на спине - связан с водой и должен был защищать. Пальто это из толстой впитывающей воду ткани обливали водой и так шли в огонь… пожарниками работали кстати строители.

случайно написала два стихотворения об одном и том же с перерывом почти в два года

***
Лента Мебиуса застыла в уме математика.
Бесконечное шоссе в линчевском кадре, похоже, ведет нас в сторону гор.
Колеса крутятся в обратную сторону.
Не отмерить время в пустоте, выдыхающей прохладу.
Запах просиженных сидений, захватанных ручек усиливается от размеренной меланхолии Depeche Mode.
Часы на панели спешат или отстают, в телефоне время московское.
Для Александрплатц здесь слишком спокойно и малолюдно.
Останавливаемся размяться у леса за пазухой.
Прима пленера без художников – осина на жесткой ладони света.
Черно-белая пленка не схватывает всех оттенков патины, степень призрачности не установлена.
За ней – черный плеск, легковесно срезающий белые волосы волн.
В черном вигваме сидит доппельгангер и ждет.
Мы с отцом усаживаемся и едем.
Лось в кустах слишком сонен, чтобы броситься под колеса.

2020

***
В поездке на машине время равно расстоянию:
сколько километров проехали,
сколько еще осталось.
Когда тяжелое тело тойоты набирает скорость и мы обгоняем фуры,
время вжимает меня в сиденье
и ослабляет хватку,
лишь когда фура остается позади.

В машине время дробится на песни:
Новый поворот,
Stairway to Heaven
и еще что-то про небо.
Через пару часов песни, каждое лето одни и те же,
заходят на второй круг.

Облако занимает все окно
и все никак не заканчивается.
Ровный ритм проводов ЛЭП
иногда пропадает в степи.

Последние километры едем в темноте:
туннельное зрение,
полудрема,
звезды над полями.

Фотография со вспышкой:
красные зрачки, черный бок тойоты
сливается с ночью.
Вот и приехали.

2022

Из непереводимого:
hintergehen — обмануть (от "hinter" сзади и "gehen" идти, как будто заходят за спину, в русском похожий образ удара в спину).
unhintergehbare Faktizität — достоверность — одновременно и неизбежная, и неподдельная (не обманывающая), и непрозрачная (как будто нельзя зайти за (hinter) кулисы), и окончательная, распоследняя. Возможно, какие-то из этих значений видятся только мне, но даже если так — слежу за словами завороженно. И все это — из текста о субъекте и бытии-с (Mitsein), о том, что бытие другого охватывает нас вот с такой (unhintergehbar) достоверностью.

***
делите или соединяете
жизнь или картину,
соприкасаетесь животами.

(кариатида держит атланта).

прячете что-то, как поцелуй,
в невидимых лицах.

(кто-то плакал).

а тела открыты:
босые ноги на полу,
и тесная комната слишком пуста —
резкий свет,
незастеленная кровать.

сквозит.

вы обнажены:
вы не в силах утешить друг друга.
обстановка буднична.

(до герники тридцать четыре года).

____
Экфрасис к картине Пабло Пикассо Объятия, 1903 г.

Почему-то захотелось поделиться своей довольно старой филфаковской курсовой о новеллах Франца Кафки. Если вдруг прочитаете, напишите, как оно:)

В свое время Пруст задавался вопросом: «Зачем приходить под эти деревья, если никого уже не осталось из тех, что собирались под их нежными багряными листьями, если пошлость и глупость заменили все пленительное, что эти листья некогда обрамляли?"

И на этот вопрос можно было бы ответить следующим образом: «Пусть никого уже не осталось из тех, что собирались под этими деревьями и под их нежными багряными листьями,
пусть пошлость и глупость заменили все пленительное, что эти листья некогда обрамляли, но остались еще эти деревья и эти листья, которые могут предоставить приют ожившим воспоминаниям о том, что происходило некогда под их сенью. Они залог того, что утраченное время может обрести прибежище в настоящем».

Но что делать, если нет уже ни этих деревьев, ни этих листьев?
Что делать, если утраченным оказалось не только время, но и пространство?
Что делать, если больше нет такого места, в котором утраченное время могло бы стать обретенным? Что делать, если воспоминания, поднимающиеся из глубины моего сознания, при соприкосновении с образами окружающего меня пространства рассыпаются в прах?

Владимир Мартынов «Книга перемен»

Максим Дремов

лесной царь

кто мчится на костлявом велосипеде мимо лопухов
ворсистых? два зумера с банками редбулла и джей-
биэлом, нарочно не заглядывающие в ночь, в её
слюнявую белёсую пасть... младший держится,

ноу хомо, за талию того, что постарше, и что-то
лопочет — ему-де стрёмно, под резинкой джог-
геров селится по-свойски туман, и вообще этот
шоп как-то раз кинул его подругу, как пить дать —

ненаход грядёт! слишком раскатист бит, слишком
жирен, слова как гибнущая смола чёрными кованы-
ми червячками отскакивают от спиц, и вообще — ти-
ше едешь — дальше будешь... там, под корягой, в уто-

пии всеведущего мха, где потрошат друг друга зем-
леройки и кроты всю ночь жгут слепошарые свечи,
прикоп пять см, катиноновые реки, мяучащие берега,
отчего б не забить на плащи нетопырей, перештопан-

ные ночными параличами, и не прибавить ходу? «что
за дичь, почему среди берёз ходит синий кто-то и
гремит нержавеющей сталью? что за корона из
молочных зубов чужих детей давит ему на виски?»

«не очкуй, просто такой же долбоёб, как и мы, выпер-
ся в ночь за кладом» — «что за тряпку полощет эта
скрюченная баба в помойном ручье, наполовину за-
душенном тихими, как вчерашний дискорд, осенни-

ми листьями?» — «это литералли пень и надутый
селезень копается в переломанных ветках»... но
среди негромкого нытья хвощей, выстроившихся
в очередь за обещанным ливнем, и чирканья ножей

бессонных грибников, звучит голос: «не упёрся этот
клад тебе, братан, в моих отороченных корнями сун-
дуках есть такое, что тебе и не снилось, знаешь ли ты,
из чего в пластиковом ведёрке отбивается победа?

подпиши вот здесь — и не на отсосном велике ты
будешь гнать, прижавшись к этому полупокеру, а
на белом коне — челубей, не иначе — проедешь по
моим владениям, богатым на проржавевшие м42...

а хочешь — в свои озёра воткну я с силой насос, и
ты сможешь валить эту мелюзгу на асфальт, а мои
сыновья будут ломать им руки и ноги, к этому при-
стращаешься похлеще, чем к любому вину и куреву!»

ездок прирастает к педалям своим, но впереди граб
высовывает изъеденный жучками змеиный язык,
из совиных дупел лезут руки, горизонт отхаркивает
великую звезду и белый лысый царь на верхушке

сосны спускает вниз мчсный трос... меньшо́й выро-
нил смятую банку, полез за бесполезной перцовкой,
семь фей голубых в медицинских масках отстригли
его карешку, взяли под руки и понесли... били в бубен

вепри с собачьими пастями и мостился поудобней в
своём поднебесном гнезде этот шалтай-болтай с ре-
зиновыми пальцами шулера, парня запаяли в мусор-
ный бак и с гиканьем спустили с вершины холма в

ночь наступления... а с рассветом три шкурохода не
нашли ни их клада, ни тяжёлого гроба — только тело
розовое сойбоя уже остывало, и на шее его был си-
няк, прям как тогда, на даче после последнего звонка...

(личный блог автора)

#выбор_Нины_Александровой

язык — пляска святого виттгенштейна

"Так теперь выглядит жизнь 10,000,000 человек". В день, когда Путин подписал омерзительный указ о запрете так называемой "ЛГБТ-пропаганды", КилькоТ-Действие запустили кампанию #нетслов, - о том, что транс-люди теперь буквально лишены права на существование. Кампания началась с девяти постеров, в каждом из которых - фото реального человека и его история с вымаранными словами. Если бы эти слова не были зачеркнуты, авторам историй грозил бы штраф до 5,000,000 рублей, - просто за возможность рассказать о своей жизни. На мой взгляд, это одна из самых сильных и страшных социальных кампаний, которые я видела. И самое важное - в ней можно поучаствовать: свою историю можно прислать в гугл-форму или телеграм-бот. КилькоТ-Действие превратит некоторые присланные истории в плакаты и опубликует. Так кампания будет продолжаться. По-моему, они огромные, огромные молодцы.