ПОЧЕМУ ГЕРАСИМ УТОПИЛ МУМУ?

Вы когда-нибудь задумывались, кто и как задаёт границы нормы в социальном поведении?

То, что сегодня вызывает осуждение, вчера воспринималось как естественное. Но если за сто лет человек эволюционно не изменился, то что же ещё могло так повлиять на восприятие одного и того же?

Что существует на самом деле, а что нет — определяет язык. Реально только то, что названо. Всего остального будто не существует.

Возьмём семью. Это всегда система властных отношений — между партнёрами, родителями и детьми, поколениями.
Когда в язык вошли слова «абьюз», «газлайтинг», «созависимость» — сама структура семьи не изменилась. Эти явления были и раньше.
Но изменилось описание происходящего.

То, что раньше называли «сложным характером», теперь может звучать как «токсичность». То, что считали «терпением ради любви», стало «созависимостью».
Назвав явление, мы не изобрели его — мы его проблематизировали.

Стоять под окном всю ночь, идти десять километров через снег — в историях бабушки это романтический жест, а не повод для жалобы.
Теперь это называется сталкингом. Чтобы что-то перестало быть нормой, у общества должно появиться слово А, обозначающее это явление и слово Б, признающее его таковым.
Если человек знает слово сталкинг, есть шанс что он лишний раз оглянется на свои действия и подумает, нужно ли быть настойчивым в попытках обратить на себя внимание. А если нет, то, по крайней мере, общество будет располагать терминами, позволяющими нормализовать культуру отмены человека за его проявления.

Это и есть власть языка: он задаёт, что допустимо, а что требует осуждения.

У Тургенева Герасим утопил Муму не потому, что он злой человек. Он немой.
У него в буквальном смысле не было языка, чтобы описать своё бессилие.
Он действовал чужими словами, языком власти.

Вспомните, когда Шариков у Булгакова заговорил, он заговорил не своим голосом, а фразами новой власти.
Так всегда и происходит: самые угнетённые точнее других воспроизводят нарративы тех, кто сильнее. Потому что другого языка у них нет.

Язык — это дом бытия.
И если ты не владеешь собственным понятийным аппаратом, ты живёшь в мире, где контекст реальности задаёт кто-то другой.

Поэтому важно не просто знать слова, а понимать, кто и зачем их произносит.
Критическое мышление — это не мода, а единственный способ оставаться собой в мире, где реальность всё чаще подвергается манипуляциям.

Иначе можно повторить судьбу героини недавней статьи The Cut: вчера она была специалистом по разнообразию в крупной компании, получала восемьдесят тысяч долларов в год, а теперь ее никто не берет на работу и она стала няней.