Конечно, Верховный суд занимался не только духовными делами, но и вполне материальными: деньгами и землёй. Как же смотрит японский суд на эти два столпа общественной жизни?

Деньги в японской политике были зачастую не самые чистые и лишь после войны эту сферу начали приводить в какой-то законный вид, причём два важных дела по этой тематике были рассмотрены при восьмом председателе Окахара Масао, пусть и не полностью. Так, в 1960 году представители компании Явата Сэйтэцу (ныне Nippon steel) перечислили 3,5 миллиона иен в адрес правящей партии. Акционер компании подал иск, квалифицировав перечисление как выход за пределы уставной правоспособности компании. Верховный суд в большой коллегии подтвердил позицию апелляции, которая была подана на решение суда первой инстанции, который утверждал что корпорация создана для получения прибыли, поэтому делать пожертвования - не в её компетенции. В гражданско-правовойм плане по мнению Верховного суда политическое пожертвование входит в правоспособность компании, так как корпорация выполняет и социальные функции. С точки зрения конституции в части, посвящённой правам и свободам граждан, применяется к отечественным юридическим лицам в той мере, в какой это позволяет природа соответствующего права, — политические права не являются исключением. Налогоплательщик вправе выражать политические позиции, а корпорация — налогоплательщик. Пожертвование же в разумных пределах не нарушает обязанности директора перед компанией, так как эта обязанность является лишь конкретизацией общей обязанности добросовестного управления, а не отдельным стандартом.
Решение осталось спорным и в декабре 2024 года оппозиционные партии внесли в парламент законопроект о запрете корпоративных пожертвований политическим организациям в ответ на скандал с непрозрачными финансированием ЛДП, премьер-министр Исиба сослался именно на решение 1970 года. Так как японская практика в этом вопросе не такая широкая, то приходится до сих пор пользоваться этим своеобразным аналогом Buckley v. Valeo

Классическим же решением по земле, аналогичным по значимости с United States v. Causby был кейс с Осакским аэропортом 1981 года: в 1970-е почти 200 жителей окрестностей Осакского международного аэропорта подали иск против государства, требуя запрета на ночные полёты, компенсации ущерба за нарушение права на здоровую окружающую среду. Местные суды встали на сторону граждан, но государство подало жалобу в Верховный суд.
Требование о запрете ночных полётов в порядке гражданского судопроизводства было признано Верховным судом неприемлемым. Возмещение прошлого ущерба — правомерно, государство нарушило статью 2 Закона о государственном возмещении (国家賠償法), эксплуатируя аэропорт без принятия достаточных мер. Ключевой конструкцией, на которой построен первый вывод, стало понятие «права авиационного управления». Суд аргументировал: регулирование взлётов и посадок в национальном аэропорту осуществляется не просто как управление имуществом, а как реализация государственных полномочий в сфере авиационной политики. Эти полномочия — политические по природе: они включают международные обязательства, соображения безопасности, экономическую политику. Поэтому их осуществление не может быть предметом гражданского иска. Четыре судьи написали особые мнения по вопросу о запрете: по их мнению, суд мог рассмотреть требование о запрете по существу, признав, что права личности и право на здоровую окружающую среду поддаются судебной защите даже в делах, затрагивающих государственные полномочия. Впрочем, хоть формально суд и отказал в запрете, но фактический запрет ночных полётов с 21:00 до 7:00 сохранился по условиям мирового соглашения до сих пор