При всём вкладе Мибути Тадахико в судебную систему Японии, у него был довольно высокий процент недоверия при народном голосовании. Чем же он противоречив?

Здесь стоит обратиться ещё к паре прецедентов. В 1948 году депутат Хирано Рикидзо, занимавший пост министра сельского хозяйства в кабинете Катаяма, был подвергнут процедуре чистки от милитаристских элементов и потерял мандат. Токийский окружной суд встал на его сторону и вынес временный запрет на исполнение приказа об отстранении — прецедентное решение, признавшее, что административные акты подлежат судебному контролю. Кроме того, ранее депутат получил разрешение баллотироваться у премьера, а огранизация (大日本皇道立教会) из-за которой он выбыл из парламента не была по мнению Окупационного штаба (GHQ), не была препедятвием для административной работы.
Однако GHQ в 1948 году добавился ряд организаций связанных с императором в список "нежелательных". Штаб связался с Верховным судом и Мибути направил письмо с указанием, что японские суды не имеют юрисдикции над решениями, принятыми на основании директив оккупационных властей. В тот же вечер Мибути публично объявил о недействительности решения Токийского суда, а затем направил в суд документ с требованием немедленно его отменить — суд подчинился.
Это дело побудило японское правительство и GHQ разработать специальный закон об административных делах (行政事件訴訟特例法, 1948), который разграничил административные и гражданские судебные производства. Это стало зародышем современного административного судопроизводства в Японии

В другом деле Мибути встал против народного возмущения, выраженного парламентским расследованием. В том кейсе жительница Сайтамы убила троих своих детей в попытке семейного самоубийства: муж проиграл всё имущество в азартные игры. Суд Урава вынес ей приговор: три года с отсрочкой исполнения.
Комитет юридических вопросов верхней палаты парламента расценил приговор как проявление «феодального пренебрежения правами детей» и провёл собственное расследование — допросил судью, прокуроров, саму осуждённую и её бывшего мужа, а также запросил отчёт у Верховного суда. Верховный суд на заседании всех судей в мае 1949 года ответил, что право парламента на расследование государственных дел является лишь вспомогательным по отношению к законодательным полномочиям и не распространяется на оценку конкретных судебных решений — это нарушает принцип независимости судебной власти. Большинство правоведов и пресса поддержали позицию Верховного суда; в итоге председатель верхней палаты был вынужден заявить, что позиция комитета не отражает мнения всей палаты, и спор утих

Таким образом, "Дело Урава" стало первым в послевоенной истории столкновением парламентского надзора и судебной независимости и заложило принцип, действующий по сей день — парламент не вправе оценивать правильность конкретных судебных решений. Однако в на репутации Мибути этот кейс также отразился

Поддержать канал 🇯🇵