#мысли #обзор
НА ПУТИ К КОГНИТИВНОЙ СЕМАНТИКЕ
Если спросить у философов о том, кто из лингвистов оказал на философию в XX в. наибольшее влияние, то, вероятно, подавляющее большинство назовут имя Соссюра. А как насчет XXI в.? Я думаю, наиболее интересным лингвистом-философом за последние несколько десятилетий является Леонард Талми (род. 1942), а потенциал его идей мощнее, чем у Соссюра.

Главные идеи Талми изложены в его двухтомнике «На пути к когнитивной семантике» (2000) и дополнении к нему – работе «Система указывания в языке» (2018). Я вкратце уже писал о его идеях, притом в контексте других масштабных проектов когнитивной лингвистики – почитать можно здесь. Постараюсь сделать их обзор.

Проект Талми называется «когнитивной семантикой». Имеется и более широкое употребление этого термина, но далее я буду называть так исключительно его проект. Общая задача когнитивной семантики в целом не отличается от общей задачи когнитивной лингвистики: отталкиваясь от фактов языка, выявить механизмы работы сознания (в том числе когнитивного бессознательного), которые в этих фактах отражаются; произведя реконструкцию этих процессов и стоящих за ними «систем», затем необходимо отсеять специфически языковые механизмы и выйти на более общие механизмы сознания, после чего соотнести эти данные с материалами когнитивной науки в целом (на самом деле, это соотнесение происходит перманентно – просто ввиду имманентной интеракциональности когниции). Хотя в общей задаче когнитивной семантики нет чего-то особенного, все же в самом проекте много специфики, обусловленной личностью его автора – не только талантливого лингвиста-теоретика и мыслителя, но и типолога, и специалиста по юто-ацтекским языкам, в частности по языку ацугеви. Специализация Талми обеспечивает то, что его проект не является европоцентристским, но ориентирован на максимальное вовлечение неевропейских языковых материалов; данные английского языка в нем фигурируют не сильно чаще, чем данные языка ацугеви.

В центре внимания когнитивной семантики – грамматическая структура языка, которая понимается в качестве структуры, обеспечивающей концептуальную форму и связность, в то время как лексика отвечает за содержание. Грамматика выражается лексическими и грамматическими морфемами «закрытого» типа, т. е. довольно консервативными и не допускающими на синхронном уровне существенного расширения (ни по семантике, ни по количеству), а также имплицитными категориями, более известными в литературе как «криптотипы» или «скрытые категории» (напр., исчисляемость, род и пр.). Согласно Талми, не всякое значение может стать частью грамматики: в языках мира существуют ограничения на значения грамматических категорий и на возможные вариации внутри категорий. Отсюда можно сделать первый важный вывод: языки мира подвергают грамматикализации лишь определенные смысловые сферы и только ограниченным числом способов. Список возможных смысловых сфер и инвентарь возможных вариантов еще не составлен (хотя ср. типологическую идею «семантической / концептуальной карты» – у Крофта, Хаспельмата, Плунгяна и др.), но он может быть составлен в принципе и его осмысление способно сказать нам многое о работе сознания.

Грамматически выражаемые смыслы Талми объединяет в так называемые «схематические категории», а сами эти категории – в «схематические системы» (или «имагинативные системы»). Далее нужно понимать, что весь анализ сосредоточен у него на этих системах, которые, если использовать мою собственную теорию (стр. 566 и далее), выражают то, как в результате взаимодействия вербальной и невербальной когнитивности в рабочей памяти конструируется смысловая ситуация. В этом плане анализ Талми в своей основе – семантический и интроспективный. Вместо разбора традиционных категорий грамматики он сосредоточен на том, как в конструировании ситуации участвуют образные субституты (предположительно) более общих когнитивных процессов.

(...читать полную версию обзора…)

Также см.: прошлые обзоры книг