​​#мысли #обзор
Продолжаю тему концептуализации пространства в языке. В своем докладе о схеме «вместилище» подробно разобрал представление «внутреннего» и «внешнего» в языке; в комментарии к докладу сформулировал проблемные места такого рода исследований; а в обзоре книги С. Левинсона рассказал о самом авторе и о достижениях его исследовательской группы. Сейчас дам краткий обзор коллективной монографии под редакцией С. Левинсона и Д. Уилкинса – «Grammars of Space. Explorations in Cognitive Diversity» («Грамматики пространства. Исследования когнитивного разнообразия», 2006).

В монографии представлен подробный анализ пространственной семантики 12 языков из различных семей. Это следующие языки: аррернте (семья пама-ньюнга, Австралия), тяминтюнг (йиррамская семья, Австралия), варрва (нюлнюлская семья, Австралия), йели-дне (изолят, Папуа Новая Гвинея), киливила (океанийская семья, Папуа Новая Гвинея), цельталь (майянская семья, Мексика), юкатекский (майянская семья, Мексика), тирийо (карибская семья, Суринам), эве (нигеро-конголезская макросемья, Гана), тамильский (дравидийская семья, Индия), японский (алтайская макросемья, Япония), нидерландский (индоевропейская семья, Европа).

В работе за основу взята типология пространственной концептуализации в языке, построенная С. Левинсоном и его командой (разумеется, с опорой на предыдущие типологические исследования). В языках мира пространство не является четкой областью, которая отграничивалась бы от других областей. Иными словами, пространственные значения распределены по различным лексико-грамматическим показателям и нередко объединены с другими значениями (т. е. соответствующие морфемы являются полисемичными). Тем не менее обнаруживаются довольно четкие закономерности и тенденции в следующем: 1) какие значения обычно кодируются лексико-грамматическими морфемами определенного типа (напр., предлоги, послелоги и превербы кодируют область базовых схем, а наречия – дейктические значения, и т.д.); 2) какие области пространства подвергаются концептуализации; 3) как ведут себя лексико-грамматические морфемы, кодирующие пространство, в историческом плане (т. е. из каких лексических значений возникают и в какие грамматические значения эволюционируют). Обращаю внимание: речь идет именно о тенденциях, а не об универсалиях – в случае каждого конкретного языка можно обнаружить довольно много специфичных явлений (см. в связи с этим соответствующие очерки из монографии).

В центре внимания типологии Левинсона – вторая тенденция, т. е. области пространства, подвергаемые концептуализации. Исходя из отношений между фигурой и ориентиром (напр., «Мяч (фигура) катится по дороге (ориентир)»), он делит всю пространственную сферу на статичную (положение) и динамичную (движение). Статичная, в свою очередь, делится на сферу без угловой спецификации и сферу с угловой спецификацией (или системы координат). Системы координат (или системы ориентации) выражают отношения между фигурой и ориентиром, когда они находятся на некотором расстоянии друг от друга, они бывают вертикальные и горизонтальные. Горизонтальные делятся на: релятивную (мяч «слева / справа» от дома), встроенную (мяч «с фасада / с тыла» дома) и абсолютную (мяч «к северу / к югу» от дома). Что касается статичной сферы без угловой спецификации, то она делится на топонимию («мяч в Лужниках»), топологию («мяч в корзине») и дейксис («мяч здесь / там»). В принципе это несложная модель, если попрактиковаться. И, похоже, в языках мира эти области действительно довольно последовательно разделяются (хотя частично могут перекрываться) – было бы интересно подумать над тем, почему язык в принципе членит пространство подобным образом.

В книге «Грамматики пространства» дан анализ языков с опорой на соответствующие демаркации. Очень любопытные материалы! Эта книга должна читаться в связке с вышеупомянутой монографией Левинсона, поскольку в каком-то смысле является практической иллюстрацией того подхода, который был разработан лидером CARG.

Также см..: прошлые обзоры книг