#мысли #философия #лингвистика
Работаю сейчас над диссертацией по философии. Тема звучит так: «Когнитивные схемы в пространственной концептуализации» (простым языком об этом см. здесь). Когда я произношу это название, то реакция такая же, как с моей диссертацией по филологии «Пространственные наречия, превербы и послелоги в лувийском языке» – только в том случае всех беспокоило понятие «лувийский язык» (если не знаете, что это за язык такой, то см. в Википедии), а здесь всех вводит в ступор название в целом. Ниже в двух словах рассказываю, в чем суть вопроса.

Существуют ли «схемы» как самостоятельная онтологическая (или эпистемологическая) инстанция – наряду с «понятием» (идеей) и «созерцанием» (чувственностью) – этот вопрос традиционно связывают с философией Канта . Но на самом деле вопрос о том, как поженить бульдога и землеройку идею и чувственность – это старый платонический вопрос, и к Канту он, скорее всего, попал через неоплатонизм, а именно – от Прокла. Я не случайно говорю «поженить», потому что тут сокрыта древняя индоевропейская дихотомия – мужское и женское, небо и земля и т.д. Понятие (или самое общее понятие – «категория») находится вне времени, оно не изменяется, нерушимо, активно, формально и вообще «оформляет» материю, а чувственность текуча, пассивна, нуждается в оформлении. Большинство философов женили понятие (категорию) и чувственность непосредственно, и их не смущало принципиальное различие между ними. У Канта проблема соединения категории и чувственности представлена несколько сложнее. Сама чувственность обладает «формальной» стороной – априорными формами (пространством и временем). Но одной чувственности недостаточно чтобы обеспечить смысловую связность опыта, а одних общих понятий (категорий) тоже недостаточно для этого, поскольку референция категорий к «вещам» не является чем-то необходимым. Целостный и связный опыт должен порождаться «работой» и чувственности, и категорий. Но как их совместная работа возможна, если они столь различны, или, как говорит Кант, «неоднородны»? Как обеспечить «подведение» (Subsumtion) категорий под созерцание? Для этого нужно нечто однородное и с тем, и с другим – и это нечто Кант называет «трансцендентальной схемой». Однородность же обеспечивается ее связью с воображением и временем: именно время, будучи внутренней формой чувственности, объединяет категории и созерцания.

Если коротко, схема – это правило имагинативного синтеза множественности в созерцании, или, другими словами, процедура темпорального развертывания категорий, и у Канта она играет примерно ту же роль, которую «воображение» и «мировая душа» играют в неоплатонизме. В общем, Кант, по сути, воскрешает забытую когнитивную инстанцию. В первой главе диссертации я анализирую учение Канта о схематизме, а также его интерпретацию Хайдеггером и новые подходы к схемам в когнитивной науке. Ключевая здесь проблема – это проблема необходимости такой «медиаторной» инстанции.

Вторая глава посвящена эмпирическому материалу, и в ней разбирается роль схем в когнитивной лингвистике, пространственной типологии, теории грамматикализации, исторической семантике, кинесике и ИИ. Кое-что из этого рассматривалось в программной статье.

Наконец, третья глава посвящена выяснению эпистемологического статуса схем в свете современных данных, короче говоря – построению новой теории . Т.е. тут будет рассмотрена проблема когнитивного статуса, их усвоения, нейронных коррелятов, степени их аттенциональной доступности, универсальности и относительности, и т.д. Это, разумеется, самая сложная глава.

Если в целом, то диссертация будет подготовлена на стыке общей эпистемологии, когнитивной лингвистики и когнитивной антропологии. Вот такой амбициозный план :-)

А ниже статья, где о схемах простым языком. Забыл, кстати, сказать: схемы - это не картинки и не образы, они не визуальны (точнее, визуальная репрезентация - лишь один из способов представления)