​​#мысли #обзор
Следующая книга, которую я хотел бы порекомендовать – это оригинальная и энигматичная работа Андрея Белого «Глоссолалия» (1922). Белого очень люблю, но конкретно об этой работе я узнал достаточно поздно – лет в 26–27, т. е. к моменту, когда уже сформировался в интеллектуальном плане. Эта литературная, философская и отчасти лингвистическая работа связана с индоевропеистикой, притом весьма оригинально адаптированной. Белый, по сути, попытался через призму индоевропейских корней построить что-то вроде символико-философской концепции, раскрывающей тайную структуру языка и мироздания . Я не знаю, как эта работа читается, если человек ничего не знает об индоевропеистике и о связи тех корней, которые подразумевает Белый. Порой и мне не до конца ясны те аллюзии, которые он предлагает. Но в целом, конечно, к этой работе был бы нужен лингвистический комментарий – хотя бы по базовым вещам.

Для меня «Глоссолалия» – это пример того, как могла бы выглядеть настоящая русская философия, т.е. философия Слова. В каком-то смысле это вариант дометафизического философствования на грани рациональной дискурсивности и мифопоэтики, для погружения в которое требуется «делосский ныряльщик». Возможно, стоило бы снабдить этот текст не только лингвистическим, но и дискурсивным философским комментарием – тогда получилось бы «многоэтажное», более завершенное в архитектурном плане здание. Если Вам показалось, что работа достаточно безумна, то Вам не показалось :-) Она действительно без-умна на каком-то внешнем, стилистическом уровне (я сейчас это говорю вне пейоративной оценки «внешнего»). В то же время в ней чрезвычайно компактно упаковано много мыслей и идей (именно идей – в платоновском смысле, т.е. интегральных мыслеобразов). Все это можно подробно эксплицировать на манер развернутой философской системы. И тогда мы увидим, в сущности, особую онтологию, философию языка, философию сознания, логику, критику и эстетику. Кто-то из неоплатоников как-то сказал, что философия Платона – это переложение на понятный язык опыта мистерий. Наверное, «Глоссолалию» можно понять как своего рода литературную мистерию в ее единстве смысла, идеи, звука и ритма.

Когда я говорю о том, что «Глоссолалия» для меня – это пример того, какой могла бы быть русская философия, то имею в виду следующее: эта философия тоже должна быть достаточно без-умной, тоже должна стремиться к преодолению метафизического (и тем более позитивистского, аналитического и пр.) дискурса, тоже должна давать простор языку и языковым опытам (открыться Слову), тоже должна стремиться к раскрытию новых и необычных граней действительности и тоже должна быть талантливой и интегрированной в более общую философско-филологическую систему (у Белого немало и вполне научных работ, между прочим, которые хорошо поясняют его без-умные опыты). Русская философия не должна быть обезьянничаньем . Каждый народ обязан заниматься тем, что умеет лучше всего. В русской мысли самое лучшее – это русское безумие 🤟, от Сковороды до Флоренского, от Ленина до Александра Святогора. Не случайно самые русские из нерусских философов – это Шеллинг и Хайдеггер.

Каюсь: я тоже пошел немного не по тому пути. В свое время двигался куда-то в сторону Андрея Белого (это будет видно по книге «Солнечный лик истины»). Но ролевой моделью для меня в итоге стал В.Н. Топоров. Топоров тоже абсолютно ненормальный товарищ – маг, знахарь, потомственный колдун. Хотя его работы выглядят предельно сухими и рациональными, видно, что он пытается сдерживать свое безумие, дать ему обрамление, форму. Топоров – это Андрей Белый, испугавшийся собственного безумия и, кроме того, надевший академическую мантию. Все-таки с годами мне начинает казаться, что таким людям подобные мантии лучше не носить – слишком уж они сдерживают непокорное творческое начало. В последнее время все чаще думаю о том, чтобы ее снять…