Много лет занимаюсь анализом различных реакций на европейский модерн, о чем рассказывал здесь. Одна из типичных реакций среди сторонников исламского возрождения следует такой логике: «да, Европа достигла невиданных успехов в науке и технике, но фундаментальные идеи и практики она в Средние века позаимствовала у мусульман, так что сейчас мы просто забираем свое наследие назад». С этим, например, связан проект «исламизации знания» Исмаила Раджи ал-Фаруки («исламская физика» и пр.), о чем у нас была статья. Другой проект — оксидентализм (западоведение) Хасана Ханафи как ответ на «ориентализм» — об этом писал тут. Там же рассказ о том, как современные австралийские аборигены хотят спасать «загнивающий Запад» и вообще глобальную цивилизацию с помощью анархо-примитивизма и традиционных «песчаных историй».
Все это весьма амбициозно, но, кажется, у меня теперь новый фаворит! Знакомьтесь, Мариано Датахан (ок. 1875–1949) — филиппинский борец за независимость и лидер общины с острова Бохоль. Во время филиппино-американской войны (1899–1902) он вместе с соратниками обосновался в юго-восточных высокогорьях острова, где создал контррежим, установив собственный свод законов, систему образования и пр. Тем не менее война была проиграна, и борьба Датахана, по его словам, переместилась во «внутренний фронт»: он стал вести «священную войну против Рима».
Опираясь на Независимую Филиппинскую церковь, Датахан создал новый культ, вдохновленный антиколониализмом и объединивший христианство и местный фольклор. В своей общине он ввел строгий этический кодекс, а себя объявил пророком и чудотворцем. В один из дней Датахану было «ниспослано» откровение о необходимости восстановить древний язык эскаян, созданный, согласно традиционным повествованиям, культурным героем местного народа — Пинаем, но утерянный во времена испанского владычества. «Восстановление» языка происходило в несколько этапов (с 1914 по 1937 г.): сначала Датахан «оформил» сакральное письмо; затем надиктовал на родном диалекте себуанского языка традиционные мифы и сказания, которые были записаны новым письмом; после этого создал грамматику с опорой на себуанский язык, а на финальной стадии предыдущие тексты были переписаны уже с новой, «эскаянской» лексикой.
В итоге получилась гремучая смесь на основе себуанского языка, включающая испанскую, себуанскую и вымышленную лексику, и записанная, вероятно, самым сложным письмом из существующих (более 1000 знаков!). Язык изучается в местных школах, используется в молитвах, песнях, административной сфере, где замещает английский. Кроме того, он служит ярким культурным маркером «народа» эская (~ 3 тыс. человек).
Эскаян — прежде всего письменный язык: письмо первично, а устная речь вторична (да, Датахан обращался к археписьму и деконструировал фоноцентризм задолго до того, как это стало постструктуралистским мейнстримом). Эскаянское письмо — это в буквальном смысле «тело» языка: считается, что оно «естественным образом» связано с природой, в частности с позами человеческого тела и телесными органами (так, слово «человек» записывается с помощью «сердца» 🥹). Распространена практика хранения всего, что когда-либо было записано: даже если записать эскаянским письмом английскую или испанскую фразу, то и эта запись, во-первых, станет священной, а во-вторых, войдет в «фонд» эскаянского языка!
И вишенка на торте. Датахан, видимо, посчитал, что удревнения языка недостаточно, поэтому изрек следующее пророчество: эскаян станет последним языком на земле, и на нем будут говорить все народы. Так что
