​​#философия
В предыдущем посте я указывал, что Гуссерль на протяжении всей жизни разрабатывал онтологию, так что неверно связывать «онтологизацию феноменологии» исключительно с Хайдеггером. Более того, этот поворот, который шире можно обозначить как «онтологизацию гносеологии», является довольно распространенным феноменом в посткантовской мысли — сходные процессы происходили и в русской философии (Н.О. Лосский, С.Л. Франк и др.), и в японской философии (К. Нисида, Т. Вацудзи) и в неокантианстве (поздний Риккерт). Здесь также нужно добавить, что, помимо упоминавшихся лекций 1906/1907, онтология является одной из центральных тем в позднем труде Гуссерля «Формальная и трансцендентальная логика» (1929). Об этом и о многом другом можно почитать в фундаментальном гуссерлеведческом издании «The Husserlian Mind» (здесь большой ИИ-подкаст по книге, а сама книга — в облаке).

Что за загадочная «метафизическая онтология», о которой шла речь в предыдущем посте? Как отмечается в этом исследовании, Гуссерль не просто не был «антиметафизическим» мыслителем, но напротив именно в построении конкретной метафизики видел конечную цель философии. Правда, к этой точке зрения он пришел не сразу. В ранний период (примерно до 1905 г.) метафизика понималась им как первая философия, задача которой заключается в установлении и анализе предпосылок эмпирических наук; условием для такой метафизика является теория познания, которая проясняет саму сущность знания — именно по этой причине «Логические исследования» не содержат никакой конкретной метафизики (феноменологическая теория не могла бы обосновывать метафизику, если бы сама уже изначально ее включала).

В средний период (1905–1913 гг.) происходит сдвиг в понимании: место «первой философии» занимает феноменология, а метафизика отодвигается к самым последним этапам философского пути (первый набросок см. выше). Теперь вся философия должна начинаться с критического прояснения познания в свете первичных актов сознания (т.е. в свете трансцендентальной феноменологии), далее должна обогащаться критически переосмысленным материалом эмпирических наук (в частности, психологии) и, в конечном счете, должна завершаться построением «эмпирической метафизики». Эта модель дорабатывается в поздний период, начиная с лекций «Первая философия I» (1923/1924 г.). Гуссерль объясняет, что имеется два смысла понятия «метафизика»: более традиционный, «старый» смысл касается философского прояснения объективного бытия, т. е. «метафизической интерпретации» этого бытия, что должно делаться, с одной стороны, на основе эйдетической феноменологии (универсальной науки, служащей фундаментом для всех частных наук), а с другой стороны, с опорой на живое сообщество трансцендентальных субъектов, т. е. на трансцендентальную интерсубъективность (~ объективность) знания. Собственно, этому прояснению и посвящено позднее творчество Гуссерля («Картезианские медитации», «Кризис европейских наук»).

Однако есть и «новый» смысл метафизики: когда завершено обоснование объективного бытия, т. е. прояснены его смыслы и показана его укорененность в интерсубъективном «жизненном мире», на передний план выходит некое «иррациональное измерение трансцендентального факта». А именно: непонятно, почему вообще течение наших переживаний организовано таким образом, что может появиться научно познаваемый мир; почему существует связное развертывание конститутивных слоев мира и почему «духовная жизнь» человека устроена именно так, как она устроена. Можно назвать это загадкой «мирности» мира и коррелятивности ему нашего сознания. Гуссерль считает, что за всем этим следует искать телеологический и даже теологический источник.

Стоит отметить, что на гуссерлевское понимание метафизики (ее конкретность, актуальность, а не абстрактность; теория познания как «дверь» к метафизике; необходимость телеологии) огромное влияние оказали труды Германа Лотце — последнего Гуссерль называл одним из главных источников своего вдохновения. А ниже — схема из статьи Д. де Сантиса о метафизике и онтологии в зрелом творчестве Гуссерля.