​​#философия
«Одно-единственное Мудрое (ἓv τὸ σοφὸν μοῦνον) хочет и не хочет называться именем Зевса» (Гераклит, фр. 140 L)

Почему гераклитовское Единое амбивалентно в плане именования? Наиболее очевидная трактовка (ее придерживается А. В. Лебедев) исходит из греческой народной этимологии имени Зевса (в родительном падеже — Ζηνός), возводящей его к слову «жизнь», ζῆν (то же у Платона в «Кратиле», 396b). Единое может быть названо «жизнью», «живым», «источником жизни» и пр. (ср. «вечноживой огонь», πῦρ ἀείζωον) — и в этом смысле оно хочет именоваться Зевсом. Но из фрагментов Гераклита мы знаем, что жизнь — это лишь одна сторона реальности, вторая сторона — смерть. Если понимать «жизнь» в таком дуалистическом ключе, то это имя не подходит Единому. В отношении Мудрого (как и в отношении других имен трансцендентого Единого, «от всего отделенного», фр. 139 L, πάντων κεχωρισμένον) Гераклит в данном фрагменте использует определенный артикль το; при этом он систематически опускает артикль в отношении дуальных явлений, связанных с проявленной действительностью, — тем самым подчеркивается их «несамобытийность», зависимость друг от друга (Единое же ни от чего не зависит, оно определенно и сущностно, ср. также использование глагола «есть, быть» лишь в отношении Единого). Мудрое не хочет именоваться Зевсом, потому что оно не может быть поставлено в ряд жизнь-смерть, оно превыше жизни и смерти.

Из свидетельств людей, читавших трактат Гераклита, мы знаем, что там была целая глава, посвященная критике традиционной мифологии. До нас дошло несколько фрагментов оттуда, которые недвусмысленно свидетельствуют о том, что Гераклит отвергал антропоморфность богов и традиционные повествования о них. В других фрагментах прямо или косвенно утверждается монизм: Единое / Огонь является единственной подлинной реальностью. Гераклит вводит для него особое имя — το σοφόν «Мудрое» (в данном плане интересно, что фр. 1 L ввиду синтаксической двусмысленности может быть прочитан: «Есть только одно столь Мудрое существо, чтобы знать все», ἓν πάντα εἰδέναι). Таким образом, Мудрое-Единое не хочет называться именем Зевса еще и потому, что Зевс — лишь один из богов пантеона, пусть и высший. Гераклит не хочет ассоциировать Мудрое с традиционным пантеоном. Дополнительный аргумент в пользу этой трактовки: в данном фрагменте единственность усиливается словом μοῦνον (ἓv + μοῦνον = «одно-единственное»), чего нет в других фрагментах.

Все это довольно необычно для греческой мысли, и, я не нахожу другого объяснения, кроме как признать, что Гераклит испытал влияние зороастризма. Идея эта не новая, но в наиболее полных реконструкциях — реконструкции А. В. Лебедева и реконструкции Ч. Кана — она отвергается. Между тем известно, что Эфес не просто некоторое время находился под властью Ахеменидов, но и был местом, где делались попытки насильственно насаждать зороастризм. Ряд античных авторов связывают Гераклита с зороастрийскими жрецами. Правда, Гераклит критикует «магов» (фр. 146–147 L), но никто и не говорит, что он принял зороастризм: речь идет о культурном влиянии. Лебедев отвергает связь с зороастризмом на том основании, что зороастризм-де «дуалистичен», а Гераклит — «монист». Однако, по современным реконструкциям, ранний зороастризм вовсе не дуалистичен, а монотеистичен (возможно, это первый последовательный монотеизм в истории).

О многочисленных сходствах философии Гераклита с зороастризмом (а их действительно много) можно почитать в классической монографии М. Уэста. Самое удивительное даже не то, что Огонь будет судить всех в конце времен (весьма нетривиальное «совпадение»), а имя Единого, το σοφόν. Откуда оно взялось и зачем понадобилось? Зороастрийская гипотеза дает ответ: единый Бог раннего зороастризма — Ахура Мазда, букв. «Господь Мудрость». В «Гатах» он часто фигурирует как Mazda «Мудрость». Греческое το σοφόν — это просто буквальный перевод указанного имени. В общем, в свете прорывной реконструкции Лебедева классические аргументы Уэста и других исследователей нуждаются в новом осмыслении.