#философия
Одна из моих любимых областей в философии сознания — это то, что можно назвать когнитивной психопатологией. Хороший способ узнать, как нечто устроено, — посмотреть, как оно ломается. Если нечто ломается систематически, то, скорее всего, поломка имеет отношение к тому, как структуры организованы на фундаментальном уровне; впрочем, менее систематичные поломки тоже важны, поскольку кумулятивно позволяют судить как о фундаментальных структурах, так и о деталях. Традиция философского изучения когнитивных нарушений восходит к неврологии XIX века, а из философских течений XX в. в этой области больше всех преуспело феноменолого-экзистенциальное направление. Некоторые экзистенциалисты сами были психоневрологами, наиболее яркий пример — Карл Ясперс. В конце XX — начале XXI в. это направление исследований возродилось на новом уровне, что можно видеть в работах феноменологов-энактивистов и многочисленных философов сознания в рамках серий Philosophical Psychopathology и International Perspectives in Philosophy and Psychiatry. Преимущество этих исследований еще и в том, что они включают большой нейрофизиологический материал, тем самым реализуя мультиперспективность, о которой я писал ранее. Сейчас уже имеются обобщающие работы по теме — особенно советую обратить внимание на Оксфордский справочник. Если бы у меня была хотя бы еще одна запасная жизнь, то я бы, наверное, потратил десяток лет на нечто подобное: расщепленное сознание, деафферентация, синдром психического автоматизма, асоматогнозия, синдром чужой руки, фантомные боли, деперсонализация, когнитивные измерения депрессии — все это очень интересно и может многое нам сказать о работе сознания.

В прошлых постах о телесном самосознании я уже упоминал соматопарафрению — расстройство узнавания собственного тела, при котором больной отрицает как принадлежность части тела (чаще всего — руки), так и ее связь с собственной агентностью (т. е. он не считает, что движение руки — это его движение). В отличие от асоматогнозии, при данном расстройстве больного невозможно переубедить. Оно также нередко сопровождается параличом части тела. Соматопарафрения подробно описана в литературе, в том числе в нейробиологии. Меня заинтересовал один конкретный случай, который описан в работах К. Фотополу и проанализирован в монографии Ш. Галлахера.

Фотополу приводит пример пациентки, которая страдает соматопарафренией вследствие инсульта. Ее левая рука полностью парализована. Пациентка считает, что рука принадлежит ее внучке, и никакие контраргументы не действуют. Однако смотря в зеркало, пациентка опознает левую руку как свою. В этот же момент ее спрашивают о том, где находится рука ее внучки: она опускает голову и показывает на свою левую руку. Иначе говоря, в ее сознании происходит диссоциация между собственным «образом тела» в реальном мире и собственным «образом тела» в зеркале, притом происходит это систематически. Как это можно объяснить?

Правдоподобное объяснение состоит в следующем (мое истолкование несколько отличается от позиции Галлахера). Известно, что за пространственное представление частей тела и объектов у нас отвечают две разные системы: эгоцентрическая и аллоцентрическая (о типах реальных систем ориентации в языке и мышлении см. в моей книге, с. 227–233). Первая сопряжена с непосредственным восприятием своей телесности и включена в мультимодальную связку с другими способностями; вторая же более «модульна», и она работает с внешними объектами на основе аллоцентрического кодирования, т. е. рисует карты как бы с позиции «третьего лица». За эти системы отвечают два разных нейронных механизма: вторая точно связана с так называемыми «нейронами места» в гиппокампе; первая же, вероятно, распределена по отдельным зонам коры. Именно эгоцентрическая система оказалась затронута у пациентки в результате инсульта, что и вызвало такую странную когнитивную диссоциацию. Одна из теорий состоит в том, что эта система устроена как сложный мультимодальный механизм, в котором экстероцептивные способности соединены с проприоцепцией, интероцепцией и другими составляющими телесного самосознания.