​​#философия #лингвистика
В ряде постов выше (№1, №2 и №3) я отмечал, что наиболее распространенная в языках мира концептуализация времени и серии событий — это концептуализация в понятиях пространства и движения: время бежит, год пролетел незаметно, одно событие идет за другим, дело подходит к концу и т. д. Это характерно не только для лексики, но и для грамматики — например, при выражении модальности или будущего времени, как в англ. be going to do. Однако есть и другие способы концептуализации: в грамматике темпорально-аспектуальные значения нередко выражаются с помощью глаголов «иметь», «быть», «держать», «стоять», «лежать», «рождать» и т. д. С метафорой «рождения» в греческом языке связан сложный пучок смыслов «природа – рождение – становление» (греч. φύω и γίγνομαι), размышление над которым послужило отправной точкой для западной философии.

Учитывая распространенность спатиализации времени, не могут не удивлять случаи, когда ее следы вообще отсутствуют. Один из таких редких примеров — индейский язык амундава, описанный в нескольких работах Криса Синьи и его коллег. Индейцы амундава (численностью чуть больше сотни) живут в бразильском штате Рондония. Первый официальный контакт с ними произошел лишь в 1986 г. Сейчас они занимаются земледелием, ранее более активно занимались охотой и рыболовством. В подавляющем большинстве являются билингвами — носителями амундава и португальского языка, при этом именно амундава является первым языком и используется в быту.

Основная часть лексики амундава по-прежнему аутентичная. В этом языке всего 4 числительных, при этом 1 и 2 являются базовыми (3 и 4 образованы от них). По этой причине амундава не ведут счет годам и дням, и у них нет календаря. Подсчет времени тоже не ведется. Само абстрактное слово для «времени» отсутствует (что, впрочем, не является типологической редкостью). Ввиду отсутствия календаря отсутствуют и привязки событий (ритуалов, праздников и пр.) к каким-то «датам».

Язык амундава не лишен темпоральных обозначений полностью. В нем имеются обозначения двух временных периодов (сезонов) — сухого (букв. «в солнце») и мокрого (букв. «дождь»). Каждый сезон при этом делится на три «промежутка»: начальный, средний (букв. «высокий») и конечный; в экспериментах индейцы раскладывают эти периоды линейно, но не единообразно, т. е. можно предположить, что нет какой-то общей пространственный схемы вроде «слева направо», «по кругу» и т. д. В амундава отсутствует обозначение «суток», но имеются обозначения «дня» (букв. «свет») и «ночи» (букв. «сильная тьма»). Оба периода делятся на две большие части и несколько частей внутри, обозначающих виды деятельности; раскладываются тоже не единообразно и не циклично. В общем, имеющаяся система темпоральных делений привязана к положению солнца, погоде и видам деятельности, она не спатиализируется и не исчисляется. Аналогичным образом обозначения того, что мы бы назвали «стадиями жизни» (молодой, взрослый, старый), связаны с именами и терминами родства, и не образуют какую-то самостоятельную сферу временных значений.

В амундава имеются темпоральные наречия «сейчас», «позже», «раньше», «сегодня», «завтра», но без пространственной основы. Пространственные адлоги / поствербы («в», «на», «к») не используются в темпоральных конструкциях (вроде наших «в прошлом году», «на второй день», «к следующей пятнице» и т. д.). То же касается глаголов движения (билингвы отвергают возможность перевода фраз типа «год, который наступит»). Интересно, что в амундава грамматическое время выражается не в глаголе, а в существительном, т. е. имеется система так называемого субстантивного (именного) времени, характерная как раз для языков тупи-гуарани. В такой системе объект или событие маркируется аффиксом, если хотят выразить отношение к нему как «бывшему» или «будущему» (ср. русск. «экс-президент»). Этот аффикс не производен от пространственного обозначения. При этом даже субстантивное время опционально, т. е. грамматика амундава не понуждает носителя выражать какое-либо отношение ко времени вообще (временные связи вычитываются из контекста).