Если вам надоело зубрить «Историю магии» и вы ищете способ весело провести время (и, возможно, вылететь из школы), вам по адресу!
Мы, Фред и Джордж Уизли, официально заявляем: наши дневники — это не просто бумага. Это: 🌟 Планы захвата кухни (домовики нас обожают!). ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ 🌟 Рецепты, от которых у Рона выросли усы (не говорите маме). ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️ 🌟 Списки мест, где Филч никогда вас не найдет. ⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️
⭐️⭐️⭐️Хотите знать больше?
Заглядывайте к нашим партнерам по магическому хаосу! Мы делимся секретами только с теми, кто готов поклясться, что замышляет только шалость. Подписывайтесь, пока гадюка Амбридж не конфисковала наше перо!🌟
Япадал, ноги превращались в пудру Сахарная вата, ☺️☺️,зайдикомнев гримёрку Покажу как надо. Папины глаза Ма-ма-мами-мамина помада (диски, риски, карма)
Утопименяв слезах, их запах от 🔤ves 🔤aint 🔤aurent Заю-заюзал, твоигубы при делах Залезайназад,своираны зализал ⛓️💥⛓️💥 Заю-заю-заюзал(твои губы при делах, у-у)
Кусайменя, забудь про поцелуи 🤩 Кусайменя, ду-ду-ду-ду-ду-дура Велюр на грудь, фигура как у куклы🤩 Кусайменя, ужаль, словно 🥬🥬🥬🥬🥬🥬
♥️♥️♥️, яничей, итыничья Целуйдругих, но кусай только меня-я-я-я-я Адреналин, губы, руки, до утра Целуйдругих, но кусай толькоменя-я-я-я-я
— ☺️аркинсон, я устроил геноцид и меня хотят казнить. ты будешь смотреть? я хочу видеть тебя в толпе.
— ☺️ео, ты ужасный и раздражающий. я не просто приду, я самолично обезглавлю каждого кто коснётся твоей шеи.
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️
его преступление стало легендой. её гнев — приговором.
Тео — обвинённый в геноциде, приговорён к казни.
Паркинсон — девушка, которая любила его… и готова убить каждого, кто попытается отнять у неё его.
это не история искупления. это — история тех, кто готов умереть, лишь бы остаться рядом.
⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️⭐️
толпа гудела, как улей. кто-то бросал в Тео проклятия, кто-то — цветы. он стоял на деревянном помосте, руки связаны, шея обнажена. лицо до ужаса спокойное. это гневало крестьян лишь сильнее.
он искал глазами её. и нашёл. Паркинсон стояла в толпе, чёрный плащ развевался на ветру, взгляд — острый, как лезвие. у неё в руке — клинок, блеснувший в свете.
палач подошёл, поднял топор. Тео не дрогнул.
— я же просил, — сказал он вслух. — только тебя хотел видеть.
— и я пришла, — отозвалась Паркинсон.
палач замахнулся. но прежде чем топор опустился — воздух разрезал крик.
— не трогай его.
Паркинсон уже была на помосте. клинок в её руке пронёсся по воздуху, и палач рухнул с рассечённым горлом. толпа замерла. Тео смотрел на неё, словно не веря и слегка ухмыляясь.
молодой человек не мог спокойно работать в своём кабинете. находил новые места для заполнения отчётов, напрашивался подменить медсестёр в слежке за детьми в столовой. все, кроме четырёх стен его собственного кабинета.
в этот раз Доктор Дирн нашёл его в библиотеке клиники, среди старых папок и забытых отчётов. Теодор сидел чуть ли не лицом в какой-то папке. засыпая. рядом стояла чашка с кофе, вероятно пятая по счёту.
— доктор Нотт?
— м? да… это я. — Тео резко поднял глаза. он не ожидал, что кто-то к нему обратится по имени так мягко.
перед ним стоял человек средних лет, с вежливым лицом и печальными глазами. его голос был тихим, будто предназначенным для мрачных стен.
— я — доктор Дирн. психиатр. вы недавно с нами, верно?
— да. неделю. или уже две. время здесь… странное. — он он поднялся, начав складывать выпавшие из стопки бумаги и часто моргать, пытаясь прогнать сон.
Дирн уселся напротив, не спросив приглашения, но не нарушив границ.
— вы хорошо выглядите. но я всё же задам прямой вопрос — вас что-то тревожит?
Тео поколебался. он хотел солгать — сказать, что всё в порядке. но что-то в лице Дирна говорило: этот человек видел хуже.
— мне кажется, что я был здесь раньше. в детстве. хотя я этого не помню. иногда мне кажется, что… это не мысли, а чужие воспоминания. и ещё эти… сны. девочка в жёлтом платье. говорит, что я должен вспомнить.
— больше ничего? — спросил Дирн почти без удивления. Тео вздрогнул:
— да... больше ни слова. она только твердит мне что я сын предателя. кричит. ругается... но потом её слово переключает.
Дирн прищурился, будто прокручивал в голове воспоминание.
— возможно это связано как-то с вашим прошлым. у вас насколько знаю провалы с памятью?
— верно… — едва слышно произнёс Тео.
тишина между ними стала почти плотной.
— вы чувствительный человек, Тео. это не слабость. но здесь, в этих стенах… иногда то, что чувствует душа, опаснее микроскопа.
Дирн встал, положил на стол тонкую тетрадь.
— если снова услышите голос, записывайте. не судите себя. иногда в безумии — начало понимания.
когда он ушёл, Тео открыл тетрадь. первые строки были написаны другим почерком:
«сумасшествие — не болезнь. это — зеркало. только не каждый выдерживает взгляд внутрь.»
монотонный гул ламп, запах старых медикаментов и воска для пола. Теодор Нотт стоял у порога своего кабинета, ключ от которого все никак не мог вставить в проржавевший замок. на бирке ключа — «B-13», а на табличке на двери — выцветшая надпись «врач-резидент».
он глубоко вдохнул. "твой отец бы гордился тобой", — подумал он. хотя память об отце была мутной, как и всё, что касалось детства.
Теодору 24. он только что закончил университет и с отличием сдал экзамен по клинической психиатрии. но устроиться в государственную больницу ему не дали — "бумажные следы", странные архивы, якобы связавшие его с одним из основателей клиники Освальда. в частных лечебницах не задают вопросов.
клиника Освальда стояла в окружении тумана, будто сама природа пыталась стереть её очертания. Теодор Нотт впервые пересёк её порог не как пациент, а как врач — пусть и самый младший из всего состава. он был худощав, слегка сутул, пальцы почти всегда холодны. При себе он держал старую записную книжку с кожаной обложкой — подарок покойного отца, когда тот ещё работал на Освальда. Тео мало помнил о детстве, но почему-то запах коридоров показался ему знакомым. то ли сырость, то ли запах железа и медикаментов — в нём было что-то… тревожное.
— доктор Нотт, кабинет слева. пациентка 311. у неё приступы тревоги и галлюцинации. не давайте ей говорить слишком много, — резко бросила медсестра, будто боялась, что девочка скажет что-то опасное.
— хорошо… спасибо. — Тео слегка запнулся.
пациентка 311 оказалась юной, лет десяти, с пронзительно внимательным взглядом.
— вы не такой, как другие, — прошептала она. — вы тоже слышите их, не так ли?
Тео замер.
— кого?..
— они называют вас по имени. Тео. но вы ещё не помните.
он почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.
на третий день он впервые увидел Освальда Харрисона — в инвалидной коляске, в окружении двух охранников и ассистентки. старик был будто высушен временем, с глубоко запавшими глазами. но голос… оставался острым и уверенным.
— молодой доктор Нотт. сын старого Говарда, да? — Освальд поднял глаза.
— да, сэр.
— ваш отец многое сделал для науки. надеюсь, вы не разочаруете меня. у вас в крови… преданность делу.
это было не приветствие, а скорее предупреждение.
позже Теодор нашёл в архиве старую фотографию: его отец, ещё молодой, улыбается рядом с Освальдом. подпись: «исследование дуотина. первый этап». Тео почувствовал, как сжимаются его пальцы.
ночами он не мог уснуть — в стенах слышались шаги, которых не было. лампочки моргали, хотя техника была новая. многда он слышал тихий голос — будто детский — зовущий его:
"Тео… иди в подвал."
он не знал, почему это вызывает в нём не страх, а странное чувство… возвращения.
«день четвёртый. все улыбаются, но никто не смеётся. члишком тихо. пациенты будто не смотрят тебе в глаза — они смотрят сквозь тебя. у одного мальчика вместо глаз — чернильные пятна. я моргнул, и это исчезло. наверное, перегрузка. или просто… воображение.»
палата №9. его очередной пациент — девочка лет шести. имя неизвестно: родители отказались, а документы — стёрты. она толком не говорит, только рисует. на первом рисунке — чёрная рука, тянущаяся из стены.
— что это, милая? — мягко спросил Теодор.
девочка посмотрела на него, словно узнала.
— это был ты, — сказала она и улыбнулась. — когда ты был маленький.
он замер. что-то дрогнуло внутри. словно в его голове распахнулась щель. на долю секунды перед глазами возникло старое кресло, кожаный ремень и резкий запах крови.
он отпрянул. "нет. этого не было."
с каждым днём в клинике будто менялась гравитация: коридоры удлинялись, окна покрывались инеем изнутри, а часы в его кабинете постоянно отставали на 3 минуты, независимо от замены батареек.
Тео снова не спал. его утро начиналось не с кофе, а с тихого треска в голове — будто кто-то перелистывал страницы, которых он не помнил. тени под глазами становились привычными, как и вопрос, мучивший его: почему он здесь чувствует себя не новичком, а… вернувшимся домой?
How can I read @seraph1mn0tt without a Telegram account?
TGViewer shows the public web preview Telegram publishes for ꒷꒦⌞𝐒𝐄𝐑𝐀𝐏𝐇!𝐌 𝐆𝐀𝐍 𝐒𝐂¡𝐀𝐓𝐇𝐀𝐈𝐍⌝: recent posts, photos, videos and the subscriber count, with no app, login or account.
How many subscribers does ꒷꒦⌞𝐒𝐄𝐑𝐀𝐏𝐇!𝐌 𝐆𝐀𝐍 𝐒𝐂¡𝐀𝐓𝐇𝐀𝐈𝐍⌝ have?
꒷꒦⌞𝐒𝐄𝐑𝐀𝐏𝐇!𝐌 𝐆𝐀𝐍 𝐒𝐂¡𝐀𝐓𝐇𝐀𝐈𝐍⌝ (@seraph1mn0tt) has 23 subscribers on Telegram, refreshed roughly every 30 minutes.
Does ꒷꒦⌞𝐒𝐄𝐑𝐀𝐏𝐇!𝐌 𝐆𝐀𝐍 𝐒𝐂¡𝐀𝐓𝐇𝐀𝐈𝐍⌝ know I viewed it here?
No. Public channel previews carry no viewer identity, and TGViewer has no accounts or tracking of what you look up.
