⭐️⭐️⭐️🌟🌟 🌟🌟.🌟🌟🌟🌟❤️
━─━ 𝑨𝑵 𝑫𝑹. 𝑵𝑶𝑻𝑻.
━━━━─━━━━━━━─━━━
клиника Освальда. 8:04 утра.
монотонный гул ламп, запах старых медикаментов и воска для пола. Теодор Нотт стоял у порога своего кабинета, ключ от которого все никак не мог вставить в проржавевший замок. на бирке ключа — «B-13», а на табличке на двери — выцветшая надпись «врач-резидент».
он глубоко вдохнул.
"твой отец бы гордился тобой", — подумал он. хотя память об отце была мутной, как и всё, что касалось детства.
Теодору 24. он только что закончил университет и с отличием сдал экзамен по клинической психиатрии. но устроиться в государственную больницу ему не дали — "бумажные следы", странные архивы, якобы связавшие его с одним из основателей клиники Освальда. в частных лечебницах не задают вопросов.
клиника Освальда стояла в окружении тумана, будто сама природа пыталась стереть её очертания. Теодор Нотт впервые пересёк её порог не как пациент, а как врач — пусть и самый младший из всего состава.
он был худощав, слегка сутул, пальцы почти всегда холодны. При себе он держал старую записную книжку с кожаной обложкой — подарок покойного отца, когда тот ещё работал на Освальда. Тео мало помнил о детстве, но почему-то запах коридоров показался ему знакомым. то ли сырость, то ли запах железа и медикаментов — в нём было что-то… тревожное.
— доктор Нотт, кабинет слева. пациентка 311. у неё приступы тревоги и галлюцинации. не давайте ей говорить слишком много, — резко бросила медсестра, будто боялась, что девочка скажет что-то опасное.
— хорошо… спасибо. — Тео слегка запнулся.
пациентка 311 оказалась юной, лет десяти, с пронзительно внимательным взглядом.
— вы не такой, как другие, — прошептала она. — вы тоже слышите их, не так ли?
Тео замер.
— кого?..
— они называют вас по имени. Тео. но вы ещё не помните.
он почувствовал, как по позвоночнику пробежал холодок.
на третий день он впервые увидел Освальда Харрисона — в инвалидной коляске, в окружении двух охранников и ассистентки. старик был будто высушен временем, с глубоко запавшими глазами. но голос… оставался острым и уверенным.
— молодой доктор Нотт. сын старого Говарда, да? — Освальд поднял глаза.
— да, сэр.
— ваш отец многое сделал для науки. надеюсь, вы не разочаруете меня. у вас в крови… преданность делу.
это было не приветствие, а скорее предупреждение.
позже Теодор нашёл в архиве старую фотографию: его отец, ещё молодой, улыбается рядом с Освальдом. подпись: «исследование дуотина. первый этап». Тео почувствовал, как сжимаются его пальцы.
ночами он не мог уснуть — в стенах слышались шаги, которых не было. лампочки моргали, хотя техника была новая. многда он слышал тихий голос — будто детский — зовущий его:
"Тео… иди в подвал."
он не знал, почему это вызывает в нём не страх, а странное чувство… возвращения.
«день четвёртый. все улыбаются, но никто не смеётся. члишком тихо. пациенты будто не смотрят тебе в глаза — они смотрят сквозь тебя. у одного мальчика вместо глаз — чернильные пятна. я моргнул, и это исчезло. наверное, перегрузка. или просто… воображение.»
палата №9. его очередной пациент — девочка лет шести. имя неизвестно: родители отказались, а документы — стёрты. она толком не говорит, только рисует. на первом рисунке — чёрная рука, тянущаяся из стены.
— что это, милая? — мягко спросил Теодор.
девочка посмотрела на него, словно узнала.
— это был ты, — сказала она и улыбнулась. — когда ты был маленький.
он замер. что-то дрогнуло внутри. словно в его голове распахнулась щель. на долю секунды перед глазами возникло старое кресло, кожаный ремень и резкий запах крови.
он отпрянул.
"нет. этого не было."
с каждым днём в клинике будто менялась гравитация: коридоры удлинялись, окна покрывались инеем изнутри, а часы в его кабинете постоянно отставали на 3 минуты, независимо от замены батареек.
Тео снова не спал. его утро начиналось не с кофе, а с тихого треска в голове — будто кто-то перелистывал страницы, которых он не помнил. тени под глазами становились привычными, как и вопрос, мучивший его:
почему он здесь чувствует себя не новичком, а… вернувшимся домой?