🔶 Кто решает, за какие слова мы голосуем?

Сегодня наткнулся на статью Моше Бахара о деятельности Академии языка иврит и теперь не могу смотреть как прежде на слово года в Израиле.

Каждый год Академия предлагает израильскому обществу проголосовать за слово года. Процедура выглядит максимально демократичной: сначала предложения от широкой публики, затем голосование. И всё же остаётся ощущение недосказанности.

Проблема, похоже, не в конечном результате, а в промежуточном этапе. Академия сама формирует короткий список слов, из которых мы потом выбираем. Как именно происходит этот отбор, до конца не ясно. Не публикуется ни полный перечень предложенных слов, ни данные о том, какие из них получили наибольшую поддержку на первом этапе.

Известно, что в разные годы в финальный список не попадали слова, которые многие считали точным отражением общественных настроений. Такие понятия могли нести кайне отрицательную коннотацию как הַפְקָרָה (оставление на произвол судьбы), מֶחְדָּל (провал), עִסְקָה (сделка) הֲפִיכָה (переворот), а могли быть крайне позитивными по сути — תְּקוּמָה (возрождение), נִיצָּחוֹן מוּחְלָט (полная победа).

Показательно поэтому, что в 2024 году израильский информационный портал «Кан» назвал словом года הַפְקָרָה (оставление на произвол судьбы) в обход Академии. Не столько через «выборы», сколько по собственному усмотрению.

Позиция Академии состоит в стремлении не превращать языковую площадку в пространство политической конфронтации. Эта логика понятна. Но эффект оказывается странным. Слово года всё чаще выглядит излишне романтизированным и оторванным от социальной реальности. Для сравнения, в англоязычной традиции словом года становятся как правило жёсткие и неудобные маркеры времени, вроде slop («информационный шлак»).

Тогда возникает вопрос: где проходит граница между институциональной ответственностью Академии и свободой слова?