Органистическая матчасть, без особых выводов. НПЗ – это печень, а дата-центры – это про мозг и память, точнее, гиппокамп и кору, где хранится память организма и принимаются решения.

В них лежат данные банков, госуслуг, магазинов, компаний, переписка, история операций; сети связи и оптоволокно — это нервы, передающие сигналы между органами.

Дата-центры требуют огромного потребления электричества и ЛЭП к нему, также систему охлаждения: градирни, чиллеры, тепловой след, хорошо видимый с воздуха и спутника. Все это требует больших зданий.

В мире есть «бункерные» дата-центры: Pionen в Стокгольме в бывшем убежище гражданской обороны, центры в бывших военных бункерах в швейцарских Альпах, хранилище Iron Mountain в заброшенной известняковой шахте в США. Это дорого и подходит не для всех мощностей.

Есть и другой вариант сохранения: распределение и резервирование. Не один централизованный «мозг», а много узлов с копиями данных: если один выключен, работу подхватывает другой.

В России коммерческих стойко-мест (в дата-центрах, которые сдают мощности в аренду) около 90 тыс., к концу 2026 г. ожидают ещё около 8 тыс.; вместе с корпоративными и операторскими центрами — около 180 тыс. стоек;

Дата-центры строят рядом с источниками дешёвой энергии (например, в Удомле, Тверская область, рядом с АЭС), Сибирь с её дешёвой гидроэнергетикой и холодным климатом потенциально выгодна для размещения, о чём косвенно свидетельствует бум майнинга криптовалют в Иркутской области, но мешают дорогие кредиты, дефицит электроэнергии в центральной части страны и санкционный барьер на оборудование.

Это порядка 1,5–2, возможно, чуть больше, это экспертные оценки, не точные данные. Структура российской экономики, как и государства, сверхцентрализованная, поэтому и дата-центры в основном в Московской агломерации, хотя планы развития их в других частях страны в активной фазе. Возможностей выноса мощностей за границу нет, стоит задача, в логике суверенитета, обходиться собственными силами.

Для сравнения (мощность дата-центров): США — около 40–50 ГВт; Китай — 32 ГВт (к концу года ожидают 40 ГВт); Германия — около 3 ГВт; Франция — около 1,7 ГВт; Индия — около 1,7 ГВт; Канада — около 1,4 ГВт; Польша — меньше 0,2 ГВт. Россия, по грубой оценке, — около 1,5–2 ГВт, то есть на уровне Франции, Индии и Канады, вдвое меньше Германии и многократно меньше, чем у гигантов мир-системы.

Дата-центры в странах гегемонах мир-системы превращаются в «фабрики ИИ» мощностью в сотни мегаватт и даже гигаватты: одна стойка с ИИ-ускорителями потребляет 100 кВт и больше, в десятки раз больше обычной. Такие мощности уже нельзя охладить воздухом, поэтому отрасль переходит на жидкостное охлаждение, вплоть до полного погружения серверов в специальную жидкость.

Другая тенденция — собственная энергетика: технологические гиганты заключают контракты с атомными станциями (Microsoft договорилась о перезапуске энергоблока на Три-Майл-Айленд, Google и Amazon инвестируют в малые модульные реакторы) или строят газовые электростанции прямо рядом с дата-центром. В России эту практику тоже используют и тут есть огромные возможности.

Дата-центры уходят туда, где дёшево и холодно: в Скандинавию, Исландию, северные штаты. Но это в условиях глобализации, а не секьюритизации. В Финляндии и Швеции их тепло отдают в городское отопление, и «мозг» обогревает дома. Параллельно с гигантскими центрами растут периферийные вычисления (edge): небольшие узлы ближе к пользователю, которые делают систему распределённой и устойчивой. Но это если про развитие и передовые практики, а не про сохранение имеющегося, в условиях догоняющей модернизации.