На фоне известно-неизвестных событий в Иркутской области среди образованных россиян вырос интерес к «Чуме» (1947 г.) Альбера Камю. Хотя прямой связи вообще нет, тем не менее, информационная среда имеет свои законы.

По данным «Читай-города» (6 октября), продажи романа за неделю выросли на 86% по сравнению с той же неделей 2025 года и примерно на 20% по сравнению с предыдущей неделей. Резко увеличилось и число запросов в поисковиках.

Есть смысл обратиться к этому тексту, точнее, к моим интерпретациям: экзистенциальной и социальной.

Я вижу в нём прежде всего текст-предупреждение для любого общества: зло возвращается, если о нём забывают, а не осмысляют и не прорабатывают. Память, бдительность и честный разговор о прошлом — единственная, но не гарантированная защита. Иногда беда приходит и социум ничего с этим сделать не может, и превентивно защититься не может.

Формально роман о городе Оране, закрытом на карантин из-за эпидемии. Но это аллегория: Камю писал его под впечатлением от нацистской оккупации Франции, а чума — образ зла, которое приходит в обычную жизнь и требует от каждого выбора. Итак, чтобы я выделил.

1.Привычка к беде как форма поражения: адаптация, переходящая в безразличие.

2.Нежелание называть вещи своими именами: язык эвфемизмов мешает видеть реальность.

3.Порядочность как практика: честно делать своё дело, когда большие перемены недоступны.

4.Самопроверка вместо поиска врагов: не стать на сторону палачей, даже молчаливо.

5.Разлука без взаимных обвинений: выбор уехать или остаться — личный, и оба выбора могут быть достойными. Это экзистенциальный выбор, он не заслуживает осуждения и ярлыков.

6.Умение видеть тех, кому беда выгодна, и чей интерес в её продолжении.

7.Память и бдительность: бацилла не умирает. Эпидемия закончилась, город празднует освобождение: фейерверки, объятия, радость. А доктор Риэ, рассказчик, слушая ликование, думает о том, чего не знает толпа. Чумная бацилла никогда не умирает и не исчезает окончательно. Она может десятилетиями дремать в мебели, белье, подвалах, сундуках, бумагах, а потом наступит день, когда чума снова разбудит своих крыс и пошлёт их умирать на улицы счастливого города.

Ни хеппи-энда, ни вечного страдания. Каждому человеку предстоит встретиться со своими «бациллами» — угрозами, которые несут ему экзистенциальную опасность. Но человек свободен, и эта свобода оставляет ему возможность принимать правильные решения и оставаться человеком даже во время чумы.

Камю исходит из онтологии абсурда: мир молчит в ответ на человеческую жажду смысла, в нём нет гарантий, высшего порядка и окончательных побед. Зло в «Чуме» — не наказание и не испытание, а часть бытия, как болезнь. Но ответ на абсурд у Камю — не отчаяние, а бунт: отказ мириться со злом, даже без надежды победить его навсегда. Смысл рождается там, где люди вместе противостоят беде: лечат, помогают, не лгут, не привыкают. Там, где они не смиряются с порядком жизни, чума и смерть в котором естественна и неминуема.

«Чума» не депрессивна и не оптимистична. Она многослойна, как сама жизнь, а не сказка. Камю не обещает, что зло будет побеждено. Он показывает другое: ему можно не сдаться.