Тенденция российской социальности последних лет: ресурсы получают тот, кто служит государству, распределительные функции рынка сужаются. На фоне ограничений интернета и проблем с бензином это станет более заметным.

Более защищенными себя будут ощущать представители бюрократии и силовиков. Важность распределения ресурсов (дефицитных или искусственно дефицитных, как с интернетом) повышается в условиях ослабления значимость рыночных механизмов.

В Иране даже при отключении интернета у чиновников и силовиков свой доступ был. В позднесоветское время продуктовые пайки своим сотрудникам давали предприятия, которые могли это обеспечить. Это не было неосословностью, это был способ социально защитить своих работников со стороны предприятий с тем, чтобы производительность труда не падала до катастрофических размеров. Если в магазинах нет продуктов питания, люди думали не о работе, а о том, как прокормиться.

Сейчас же формируется иерархия тех, кто служит государству и всех остальных. Более того, в этой иерархии предприниматели и бизнесмены тоже пытаются всячески вписаться в государственную конъюнктуру, взяв на себя обязательства (в том числе и идеологические и военно-патриотические), но получив госконтракт.

Квоты на поступления в вузы, льготная ипотека для нужных государству категорий (жители арктических регионов, IT-шников, жители села, военные и т.д.) и номенклатурные привилегии. Государство формирует запрос и предоставляет льготы, но в рыночной экономике это выражается не выпукло, а точечно. Все эти факторы, так или иначе, присутствуют в разных современных государствах.

В российском социуме ситуация несколько иная, хотя нельзя сказать, что фундаментально иная. Государство не просто формирует спрос, а является безусловной доминантной. Это формирует неосословную социальную стратификацию и разделение общества на тех, кто служит государству и всех остальных. В условиях секьюритизации неосословность усиливается практически в любом государстве, это закономерный тренд (отдельная тема для поста).

И вся эта ситуация не про «вписавшиеся в рынок», рынок ослабляет свои позиции, хотя и остается значимым регулятором. Это про вписавшихся в конъектуру государства и всех остальных. Кстати, конъектура государства может меняться, причем быстро.

Идет фактический отказ от капиталистической модели. Государство уже превратилось в главного собственника и распределителя всех дефицитных благ и полностью довлеет над бизнесом. Тот, кто находится ближе к государевой службе, автоматически получает более качественную связь, медицину и инфраструктуру, и стабильность, в то время как остальное население более свободно, но менее защищено социально и экономически.

В этих условиях все больше людей будут выбирать защищенность (хоть и относительную), поэтому в ближайшие годы представления о гражданских свободах и рыночной экономике будут все реже восприниматься как ценность, а престиж бюджетных профессий будет повышаться, прежде всего госслужбы и работы в силовых органах.

В условиях дефицита ресурсов государство, если может, концентрирует ресурсы в своих руках, это очевидный способ адаптации. В случае России - адаптации к новой санкционно-конфронтационной и секьюритизированной реальности.

Российский будет реагировать прагматично, с учетом краткосрочных и среднесрочных горизонтов выгоды, причем для себя, а не для всего общество. Глубокая атомизация и аполитичность не позволяет говорить о других стратегиях.

Выгоды от рынка ощутили все за последние 30-35 лет, но в текущей конфигурации от него элиты отказываются, а остальные медленно, с инерцией, но двигаются по этому же пути. Точнее, их ведут, а они спокойно идут, без радости и удовольствия, но идут. Кстати, это тоже стоицизм. Подчиняться судьбе. Amor fati.