Практика переезда в регионы офисов крупных компаний и госкорпораций может быть реализована, вертикаль все менее ориентируется на экономическую составляющую дела. В каком-то смысле такой переезд – это способ показать тотальность власти, хотя возможно, все ограничится лукавыми переездами.

На ПМЭФ-2026 глава государства анонсировал такой переезд крупных компаний («РЖД», «Роснефть» и др.), а «Газпром» (Санкт-Петербург) и «Русгидро» (Красноярск) уже переехали.

Переносов столицы по политическим и прочим соображения в недемократических режимах в Новейшей истории много: Астана (Казахстан, 1997 г.), Бразилиа (Бразилия, 1960 г.), Исламабад (Пакистан, 1967 г.), Абуджа (Нигерия, 1991 г.). Так или иначе, но города состоялись, столицы сформировались, с большими издержками, но в рамках политической целесообразности.

В случае России речь идет не о переносе столицы, а об отдельной разгрузке Москвы и административном усилении регионов и их налоговой базы. В Индонезии при диктатуре Сухарто (1967-1998 гг.) государственные сырьевые гиганты были жестко привязаны к регионам добычи (Суматра, Калимантан). Регионы получили колоссальные налоговые влияния, что позволило сдерживать сепаратизм островного государства.

В Венесуэле при У. Чавесе (1999-2013 гг.) была попытка децентрализоватьь нефтяную госкомпанию PDVSA, заставив ее офисы работать непосредственно в бедных регионах добычи (например, в штате Сулия), чтобы доходы шли напрямую на места. Из-за разрушения управленческих цепочек, увольнения квалифицированных кадров, не желавших покидать Каракас, и замены их лояльными режиму местными активистами, добыча нефти в Венесуэле рухнула, а сама PDVSA оказалась на грани банкротства. Есть и эффективные и неэффективные примеры аналогичной практики.

Текущая критика такой административно-принудительной релокации бизнеса в регионы понятна. Если нет реально работающих федеративных отношений – сверхцентрализация будет усиливаться и точечными мерами ее не остановить. Есть большие сомнения в том, что практика будет системной и тотальной, но это не исключено.

На Рублевский уровень социальности это повлияет лишь точечно, подавляющее большинство останутся на своих местах. Отправлять ставленников в регионы вертикально интегрированные госкорпорации научились давно.

Столичный уровень социальности – наибольший ущерб. Москва — это вершина карьерного успеха и статус. Принудительный переезд, например, в Красноярск или Хабаровск специалиста с доходами выше среднего воспринимается как социальное падение, ведь ментально существует иерархия уровней социальности.

Мегаполисный уровень – некоторым из них (как Красноярску) в будущем возможно повезет, приход крупных корпораций принесет деньги и импульсы для развития. Главным для региональных бюджетов является налог на прибыль и не факт, что крупные госкорпорации принесут его в региональные бюджеты. Оборотной стороной будут повышенные цены на недвижимость и престижное потребление в центре мегаполиса (спальные районы почти не затрагивает).

Региональная периферия – мало влияния, только если гос- или бизнес-корпорации поручат развивать инфраструктуру региона и строить детские площадки и футбольные поля на периферии (что уже давно происходит).

Релокантский уровень – небольшое пополнение. Для специалистов в IT, финтехе, аналитике и аудите госкорпораций, ультиматум переезжай в регион или уходи» может стать триггером в сторону релокации. Но этот эффект достаточно фрагментарный и гипотетический.

Сейчас отношение к переезду головных офисов госкорпораций и бизнеса в регионы – специфическое. Многие, в логике лукавого двоемыслия имитируют процесс.

Опыт Новейшей истории показывает, что верховная власть может заставить руководство корпораций переезжать, даже несмотря на моноцентризм и сверхцентрализацию. Причем может заставить – не считаясь с расходами. Это также стоит рассматривать как способ вертикали показать свое доминирование.

Полагаю, что в ближайшие годы будет больше таких решений, которые в логике рыночной экономики кажутся неоправданными или невыгодными. Смена парадигмы произошла и в логика сейчас уже совсем иная...