Продолжение предыдущего поста.

Лимитчик не мог сменить работу, увольнение с завода означало автоматическую аннуляцию временной прописки и выселение из Москвы в течение 24 часов. С мигрантами, работающими в рамках патента, все примерно также, но, например, граждане Кыргызстана (член ЕАЭС) имеют больше возможностей для выбора занятости. В последние десять лет преобладала стихийная миграция, сейчас она приобретает контролируемые государством формы (централизованно, через конкретный заказ, в основном ради интересов крупного бизнеса).

В левом (по идеологической картинке) Советском Союзе критиковать рабочий класс было не принято. В. Астафьев, В. Шукшин рассматривали лимитчиков как трагичные фигуры. С их точки зрения, эти люди предали и обескровили русскую деревню, но так и не стали полноценными горожанами, превратившись в маргинализированную массу без корней. В странах Центральной Азии тоже в 1990-х гг. были такие настроения. Умерший в 2016 г. первый президент Узбекистана И. Каримов как-то публично назвал мигрантов, «лентяями, позорящими страну». Работа в России для них была и есть средство выживания (особенно для граждан Таджикистана).

Сюжеты как в «Москва слезам не верит» (1979 г.) были редкостью, более точнее быть лимитчиков передан в фильме «Лимита» (1994 г.), «Криминальный талант» (1989 г.) и других.

Москва функционирует по классическим законам метрополии (в советское и постсоветское время). Глобальный город генерирует огромный сектор высокооплачиваемых рабочих мест (IT, финансы, управление, медиа). Этот сектор требует развитой, но ультра-дешевой инфраструктуры обслуживания: курьеры, строители, уборщики, ЖКХ. Коренные жители не идут на эти позиции из-за высоких притязаний и стоимости жизни. Это формирует запрос на управление через ограниченные права части жителей, который выражается в таком феномене как экспорт трудовой рабочей силы (из-за периферии или других государств). Он не прекратится в ближайшие десятилетия, но роботизация в долгосрочной перспективе может откорректировать приоритеты.