Атомизация в российском социуме воспроизводится регулярно и иррегулярно. В качестве социальной ценности формируется автономная самодостаточность.

В Средневековой Европе была сильна вера во второе пришествие Христа (особенно перед 1000 г. н.э.). Время шло, пришествия не случалось и люди перешли от стратегии коллективного спасения к индивидуальному. Это привело к развитию орденов (францисканцы, доминиканцы), которые искали пути персонального спасения и обличали пороки остальных.

В условиях чрезвычайных ситуаций работа социальных и государственных институтов корректируется, меняется привычный ритм общества (периодические отключения мобильного интернета, перевод школ на удаленку из-за угроз атак, приостановка работы аэропортов и т.д.).

В российском обществе секьюритизация производит не только атомизацию, но и постулирует ценность автономизации. Единственно работающей стратегией остается подумать о своих проблемах самостоятельно и проактивно (заранее): снять наличные в банкомате, купить авиабилеты с учетом возможных задержек, подумать о точках работы Wi-Fi на пути следования, загрузить интересующее видео в смартфон, подумать о загородном доме, далеком от промышленных обьектов и т.д.

Эта работающая механика основывается на двух постулатах.

1.Атомизация. Ты не можешь сделать так, чтобы нормально работали все институты прямо сейчас. И обьединиться ни с кем (почти) не можешь. Поэтому думай о себе и своих близких.

2.Автономизация. Поэтому усиливай свою самодостаточность, независимость от внешних условий. Это выделить тебя на фоне остальных (путь муравья против пути стрекозы в басне И.А. Крылова).

Все это реально работает, но в очерченных пределах. Автономность – это наиболее адаптивное состояние атомизации. Она предполагает, что у человека и его домохозяйства (ойкос/οἶκος) есть все. В российском обществе дело не дошло до мамадов (защитные пространства в квартирах в Израиле). Надеюсь и не дойдет. Но социальная ценность автономии возрастает – свой интернет, свое пространство безопасности и снижение зависимости от окружающих.

Это же сказывается и на экономических стратегиях людей, что заметно в Москве. Для нормальной жизни в современном мире (будь то Стамбул, Паттаяйя, Братислава или пригород Лиссабона) достаточно определённых сумм, но в условиях вневременной чрезвычайщины люди будут стараться накопить все больше, так как нет уверенности в завтрашнем дне. Даже у квалифицированных специалистов и во многом обеспеченных людей. Очевидно, это провоцирует дальнейший рост экономического неравенства в стране.

Самыми самодостаточными, кстати, в российском обществе являются жители региональной периферии, живущие своим хозяйством. Для образованного городского класса речь идет немного об ином. Сделать свой жизненный мир более самодостаточным, но, естественно, без перехода на натуральное хозяйство. Уйти от облачных настроений (все в сети от фотографий до сбережений) и приземлится на физические носители (наличные, карты памяти и т.д.). Это постепенно происходит.

Антитезой автономизации является выученная беспомощность. Автономизация – это закономерный стандарт для атомизированного (не только в политическом, но и в широком смысле этого слова) этап развития социальности, но с очевидным backward вектором. Динамика развития социальности обеспечивается не автономностью, а коммуникацией, постоянной и интенсивной. Автономизация хороша для адаптации к чрезвычайным ситуациям, но не подходит для устойчивого развития. Ее потолок – это относительно комфортное (особенно на фоне остальных, не таких предусмотрительных или даже откровенных «стрекоз») выживание.