В выходные. «Периферия» (июнь 1984 г.): разбирая околополитическую и экзистенциальную интонацию раннего «ДДТ». Альбом, из-за которого Ю. Шевчук покинул родную Уфу.

Я – коренной уфимец, мой папа учился с Ю. Шевчуком в одном классе (школа №1 г. Уфа, БАССР) и даже некоторое время участвовал в его музыкальных выступлениях школьного периода.

Тексты Шевчука про Уфу и родной Башкортостан стали значимыми для нескольких поколений моих земляков. В них не только контекст, но и интонация, которая и влияет на экзистенциальные настроения уфимцев и на их (около)политическое мироощущение.

Слово «периферия» (περιφέρεια) активно использовалось в позднесоветском публичном дискурсе. Применение академических (и часто античных) терминов считалось признаком интеллектуальности и серьезности постановки проблемы в тот период. Англицизмы тогда региональная интеллигенция использовала с трудом (из-за закрытости страны и незнания языка).

Формирующееся национальное самосознание в Башкирии в 1980-х гг. осмысляло положение республики как периферию. Чуть позже, в эпоху парада суверенитетов, – можно было наблюдать преодоление сверхцентрализации Москвы и формирование собственного центра власти авторитарного типа, с огромным нефтеперабатывающим комплексом (М. Рахимов). В этой логике Уфа (как и Казань или Челябинск) уже не были периферией, а претендовали на роль одного из центров влияния. Для утверждения этой модели активно продвигался национализм, что меня всегда отталкивало.

Федерализация была, на мой взгляд, прогрессивным явлением, но неразвитость и подавление рахимовским Белым домом институтов местного самоуправления и оппозиции сводило на нет значительную долю преимуществ от этой политики.

А в середине 1980-х гг. у Шевчука: «пришел нам приказ посадить ананас» и «Алло, Центр, Центр! У нас все нормально! Высылаем триста вагонов баранины» и получаем «два вагона сапог». В текстах Шевчука показана полная недееспособность периферии, ее почти колониальная зависимость от советской вертикали.

«Периферия» написана как сатирический репортаж из глубинки. В ней едко высмеивается советский быт, дефицит, показуха (несоответствие медийной и повседневной реальности), а также скучность и абсурдность провинциальной жизни того времени. Текст песни построен в форме частушек с характерным задором и иронией.

Альбом записывался на студии Башкирского телевидения, но, ночью и подпольно, пока бдительное начальство спало, а их референты готовили материалы для партийных конференций или отдыхали после трудовых будней, посвященных отчетам в Москву об успешном выполнении пятилетних планов.

Именно из-за этого альбома у Шевчука начались серьезные проблемы в его родной Уфе. Вскоре (в октябре 1985 г.) он покинул город, а альбом официально был опубликован только в 1991 г. Партийное руководство Башкирии восприняло «Периферию» как антисоветский пасквиль. Газета «Ленинец» вышла с разгромной статьей «Менестрель с чужим голосом», где автора обвиняли в очернении действительности.

Спустя буквально 4-5 лет после этого та же «Ленинец» станет рупором демократических идей (с главредом я позднее работал в одном проекте уже в 2010-х гг.). Не думаю, что у Шевчука были такие цели кого-то дискредитировать руководство Башкирии. М. Шакиров был, вполне себе, неплохим и типичным по позднесоветским меркам руководителем. Из Уфы Шевчука выдавили, хотя заставить его публично каяться так и не смогли.

Шевчук ярко нарисовал ментальную и повседневную периферию, которую Уфа и Башкирия тогда точно представляли. Спустя несколько лет ненужный башкирской политэлите Шевчук стал известен всей стране.

Своим примером Юра музыкант показал, что нужно быть собой и любить мир, а не заниматься формированием авторитетного (но уже никому ненужного и фальшивого) дискурса. Шевчуку не понадобилось как Р. Нуриеву (самый известный уфимец, представитель творческой интеллигенции советского периода) убегать из страны, да и вряд ли он там был бы востребован. Как бы то ни было, Шевчук остается в родной стране и сейчас, выбрав путь молчания, которое звучит...