В выходные. Методологические изьяны борьба с идейно вредной музыкой в позднем СССР (по А. Юрчаку, «Это было навсегда, пока не кончилось. Последнее советское поколение»).

В понимании Юрчака западная рок-музыка не была политическим манифестом против СССР для большинства интересующихся ей в 1970-1980-е гг. Это был медиум из воображаемого Запада (иных, неизведанных миров). Слушатели могли быть лояльным комсомольцами и одновременно фанатами Pink Floyd или Led Zeppelin, не видя в этом противоречий.

Западная музыка позволяла создавать автономные смыслы, которые были неподконтрольны идеологии, но и не были антисоветскими в чистом виде. Власти пытались бороться с тлетворным влиянием, но не могли запретить само ощущение эстетической свободы, которое давала музыка. А это было ключевым, тем более что знание английского тогда было гораздо ниже чем в современном российском социуме. Музыка воспринималась как чистая форма — энергия, звук и стиль, а также способ додумывания и воображения (в том числе и возвышенных смыслов).

Не имея возможности полностью подавить, система сама создавала структуры для досуга молодежи, которые в итоге становились легальными площадками для распространения западной культуры (танцплощадки, дискотеки, выпуск пластинок западных рок-групп "Мелодией" в 1980-х гг., почти всегда без выплат роялти за авторские парва). Западная музыка в 1980-х гг. уже стала частью повседневной жизни большинства городской молодежи. Важнейшим посредником (амбассадором) стали советские рок-группы, которые сделали этот феномен (как ранее это произошло с джазом) не только легальным, но и значимым с точки зрения общественных (в том числе и общественно-политических настроений), а главное сформировали свою самобытную позднесоветскую музыку.

Юрчак пишет: в позднем СССР пытались запретить западную музыку (не всю) используя предлог «идейно вредная». В различных партийных документах (и прессе) она расшифровывается с помощью абстрактных фраз: панк, насилие, вандализм, эротизм, религиозное мракобесие, культ сильной личности, секс, антисоветская пропаганда. По последнему пункты была конкретизация (а по другим нет) – миф о советской военной угрозе и извращение внешней политики в Афганистане. За это запрещали, например, Pink Floyd, в творчестве которых есть строчка о советских войска (Брежнев) в Афганистане.

Создание списка запрещенных (такого позднесоветского реестра) привело к очевидному мнению, что в остальном западном рок-творчестве ничего запрещенного нет.

Маркирование идейно вредных западных рок-групп – это пример недейственных запретов. Технологические прогресс и, главное, тектонические сдвиги в государстве провалили эту работу, и даже на уровне партаппарата сложилась точка зрения: слушать нельзя только идейно вредное, а остальных – можно. Хотя, понятно, что и эти идейно вредные не соблюдались. Кстати, кавычки для этого выражения не нужны: все это реально было несопоставимым с советской идеократией, но идеологическая хватка со смертью М. Суслова (янв. 1982 г.) ушла.

В методологии запретительства, действительно, были бреши, но не они привели к итоговому результату, возможно, усугубили его, но не более того. Любая система идейных запретов основывается на силе и готовности ее применять (репрессии), в СССР в эпоху Перестройки она снижалась сознательно и сверху. Не сразу, с большой инерцией, но тем не менее.