🌐Специально для "Кремлевского безБашенника" -

Дмитрий Михайличенко, аналитик, доктор философских наук

О суверенно-евразийской социальности в неполитическом аспекте

Имеет смысл посмотреть и на происходящие процессы с точки зрения структур повседневности, то есть обыденного сознания. И сделать некоторые обобщения на сей счет.

1. Количество "человейников" в российских городах растет, а автопарк у россиян стареет. 72% автомобилей россиян старше десяти лет. А "человейникизированным" мегаполисам и не нужно большое количество автомобилей. Не выдержит дорожная инфраструктура, если вместо хрущевок ставить "человейники" по 20-40 этажей в мегаполисах. Транспортные реформы в крупных городах, худо-бедно, прошли. И люди пересаживаются на общественный транспорт. Как в Москве. Хотя большинство российских мегаполисов по-прежнему плохо приспособлены с точки зрения пешеходных маршрутов.

2. Инфляция беспокоит почти всех, но базовый запрос россиян на то, что все останется более-менее так, как сейчас. И рост зарплат будет компенсировать инфляцию, хотя и не полностью. Это тоже уже консенсус-мнение большинства. Недовольство по поводу роста цен стало уже фоновым. Впрочем, и к тому, что зарплаты у подавляющего большинства перестанут расти, а реальные доходы падать, тоже скоро все привыкнут.

3. В здравоохранении произошла коммерциализация. ОМС и коммерческая медицина - уже норма. Избыточных (с точки зрения социального недовольства и протеста) требований тут практически быть не может. Лишь отдельные локальные случаи. Пенсионеры все равно будут недовольны, но это некритично.

4. Жители регионов хотят жить "как в Москве", а жители столицы – сейчас самые патриотично настроенные граждане. Недовольство ушло на периферию, в малые и средние города и сельскую местность. Но там все это локализовано. Да и сами эти малые и средние города постепенно вымирают. Агломерационное развитие России сохраняется. Хотя некоторые уступки в плане уничтожения первого уровня МСУ законодатели региональным властям все-таки сделали. Но это лишь фактор амортизации выбранного тренда.

5. Культура развлечений в социуме находится под умеренным идеологическим контролем. Молодежь постепенно привыкает смотреть российские сериалы, а спортивные болельщики уже меньше хотят международного спорта ("наши играют против ненаших"). Почти все привыкли.

6. Западного общества потребления уже давно нет. Нынешнее общество - в стадии перехода от постпотребления к обществу суверенного национал-патриотизма, в котором нация и идея (в широком смысле слова) - важнее материального. Эти приоритеты усиленно навязываются в публичном пространстве. А в своем кругу россияне остаются атомизированными и ориентированными на себя и свой доход. В советское время этот феномен объясняли лукавым двоемыслием. В нынешних условиях у пропаганды и технократических форм контроля гораздо больше возможностей индоктринировать массы. Тем более, идеологизация социума увеличивается, что заметно по сфере образования.

Адаптивность и привыкаемость – главное свойство российской социальности. Технологический прогресс и удобство гаджетов (теперь уже китайских) амортизируют негативные тренды. Сформировался новый средний класс из числа госслужащих, силовиков и предпринимателей, ориентированных на госконтракты.

Общество становится усредненным, ведь главный сегмент недовольства — это не образованные жители столиц, а бедные на периферии. Политика, направленная на поддержку бедных, имеет, по крайней мере, свой амортизационный эффект.

Социум вступает в период статичного спокойствия и безмолвия. Жители огромных "человейников" не склонны к самоорганизации. Релоканты забыты, потенциал эмиграции – низок. Социальная тревожность притуплена.

Даже несмотря на возможные значительные изменения и непопулярные решения, общество останется в спокойном режиме и не будет выражать социального недовольства. Эти изменения возможны, но заметно, как госвласть хочет, скорее, зафиксировать это состояние. Оно комфортно и позволяет медленно, но верно, проводить нужную политику. Социальность – пластична и податлива, но резкости она не любит и не хочет.