Усредненное постпотребление & Ханьцы с флажками


Российский социум находится в переходном состоянии от общества постпотребления к обществу с ограниченным потреблением, а падение реальных доходов населения компенсируется усредненным положением для большинства граждан.

С образом про европейский средний класс (с доходами на уровне бюргеров Чехии или Португалии) в масштабах всей страны расстались уже давно, примерно в 2014 г. Сейчас идет формирование среднего, точнее, усредненного класса северо-евразийского типа и тут аналогии с Китаем вполне отчетливы. Этот класс лишен всякой политической воли и субьектности, но хочет иметь возможность жить своей жизнью и зарабатывать путем сверхурочного труда и своего здоровья.

Усредненный класс – это не классический европейский средний класс, который имеет возможности для выражения своей позиции и недовольства. Люди, отнесенные к усредненному классу, ощущают падение доходов или отсутствие роста, но обоснованно склонны считать, что так происходит со всей страной и надеются на улучшения в отдаленной перспективе. Последнее нужно для того, чтобы не опускать руки и выживать в условиях неблагоприятной экономической конъюнктуры. Это крайне востребованное качество для российских граждан в постсоветский период.

Из основ социальной теории известно, что устойчивость положению общества придают не столько падение или рост доходов, сколько устойчивый средний или усредненный класс и национальная идея. Опросы показывают, что ответ «наши доходы такие же как и у других» характерен для 55-60% россиян. Это и есть усредненный евразийско-суверенный средний класс в условиях СВО, который укрепился сотнями тысяч семей участников СВО. Это основание пирамиды, на которой зиждится доминирование власти и нельзя сказать, что оно шаткое.

Ни о каком обществе потребления речь не идет, и характеристика постпотребление тоже носит ограниченный характер. В этом плане замещение качественной западной продукцией китайским ширпотребом и фейками (от айфонов и бритв) – характерная черта текущего «параллельно-импортируемого» потребления. Китайское удешевление (с соответствующим качеством) создает условия для долгосрочного доминирования ханьцев в России. Тем более, что курсообразования юаня – это не курсообразование «токсичного» доллара: здесь ханьцы могут проводить свою политику и навязывать свои условия, но сейчас им важно закрепиться на российском рынке и расставить, что называется, флашки.

Вывод: нынешнее общество с его обширным усредненным классом лишенным политической субьектности готово не только к диктатуре, но и к китайской системе рейтингования подданных с ее жесткими запретами для людей с низким социальным рейтингом. Сейчас это даже не осознается в качестве не только проблемы, но и вероятного горизонта развития российского социума.

И даже если «никто 1937 г. не хочет» его вероятность в силу исторических законов возрастает по мере ухудшения экономического положения страны: эти процессы реализуется в силу закономерностей, а не желания отдельных акторов, лишенных исторической субьектности. Но это, по-прежнему, во многом вопрос воли Запада и номенклатурно-олигархических разборок, в рамках которых общий вектор еще полностью не сложился и может быть изменен.