Есть ли связь между возрастом и креативностью в науке? Анализ карьер 12,5 миллионов ученых, опубликованный в журнале Science, предлагает свой ответ. Оказывается, опыт(возраст) не убивает креативность — он перенаправляет ее из одного русла в другое. С возрастом ученые становятся виртуозами соединения известных идей, но утрачивают склонность опрокидывать устоявшиеся концепции.

Авторы исследования ввели простую метрику для измерения «разрушительности» научной работы. Работа считается disruptive, если последующие исследования ссылаются на нее, игнорируя более ранние труды в этой области — то есть новое открытие делает старые знания устаревшими, как случилось с открытием структуры ДНК или теорией относительности. Если же ученые цитируют новую статью вместе со всей предшествующей литературой, это «консолидация»: аккуратное достраивание существующего здания без попытки его перевернуть.

Анализ показал, что вероятность попасть в топ-10% самых разрушительных статей неуклонно снижается по мере роста академического возраста ученого —количества лет с момента первой публикации. При этом пожилые ученые оказались мастерами рекомбинации: они соединяют существующие идеи, создавая «надежное знание», но это знание не обновляет и не трансформирует научное сообщество.

Механизм, стоящий за этим сдвигом, авторы назвали «эффектом ностальгии». Проследив за ссылками в миллионах статей, они выяснили, что каждый год научной карьеры добавляет примерно месяц к среднему возрасту цитируемой литературы. К сороковому году стажа список источников «стареет» почти на четыре года.

Что же происходит, когда личная ностальгия выходит за пределы отдельного кабинета и становится системной силой. Переход ученого от роли «делателя» к роли руководителя лаборатории, ментора или рецензента усиливает этот эффект. Исследование показало: если во главе научной группы стоит возрастной лидер, вся команда цитирует более старые работы — причем сильнее, чем можно было бы ожидать, просто сложив индивидуальные привычки участников. Напротив, когда руководство переходит к молодым соавторам, возраст ссылок молодеет.

Исследователи сравнили США и Великобританию до и после 1994 года — момента, когда в Америке отменили обязательный пенсионный возраст для профессоров. После реформы американская наука стала опираться на заметно более старую литературу, чем британская. Снижение ротации кадров законсервировало интеллектуальный багаж предыдущих поколений. Та же закономерность видна и на глобальной карте: страны с молодым научным корпусом — Китай, Индия — начинают выдавать больше прорывных работ, в то время как научные системы с возрастной рабочей силой, как в США, специализируются на огранке и синтезе уже известного.

Чтобы не похоронить науку, авторы предлагают несколько непопулярных, но логичных мер. Во-первых, необходимо давать больше грантов молодым исследователям. Во-вторых, стоит пересмотреть правила пенсионного возраста: пока профессор остается на своем месте, его старые идеи продолжают доминировать, не оставляя пространства для новых.

Урок для научной политики очевиден: когда гранты и позиции сконцентрированы в руках старшего поколения, наука невольно переключается с режима «разрушить и создать» в режим «припомнить и перекомбинировать». Лекарством могут стать не запреты на опыт, а поощрение плоских, межпоколенческих команд, академической мобильности и готовности финансировать рискованные идеи. Наука нуждается в «созидательном разрушении», и молодые ученые — его главные двигатели, но система устроена так, что опыт вытесняет то творческое разрушение, в котором она нуждается.

Ссылка на статью: https://www.science.org/doi/10.1126/science.ady8732