Тюркизация таджиков Ташкентского уезда

В настоящее время главным отличием таджиков Ташкентского уезда от сартов является их наречие персидского языка. Однако сартовским (тюркским) языком таджики владеют столь же свободно, как и родным. То же самое можно сказать и о таджиках Самарканда, Ходжента, Ура-Тюбе, Чуста и других мест Туркестанского края.

По наблюдениям автора, ташкентские таджики пользуются сартовским языком в повседневной жизни даже чаще, чем своим родным. Это обстоятельство, по его мнению, служит лучшим признаком сартизации, которая чрезвычайно сильна и идёт гигантскими шагами вперёд. Он даже предполагал, что в ближайшем будущем таджики могут забыть родной язык и окончательно слиться с сартами.

Примеры «превращения» таджиков в сартов он видел в кишлаках Кара-Мазар, Паркент, Чанги, Хиссарак, Сукак, Сангинак и Пскент. Население этих мест, по его данным, составляло около 220 дворов и 1200 человек и в недалёком прошлом было таджикским, а к моменту наблюдений уже считалось сартовским. В ряде кишлаков, таких как Чанги, Хиссарак, Сукак и Сангинак, автор отмечал полное исчезновение таджикской речи — сохранялась лишь память о прежнем таджикском населении. В Паркенте ещё оставались отдельные старики, помнившие таджикский язык, а в Пскенте часть жителей помнила своё таджикское происхождение и частично понимала таджикскую речь, хотя говорить уже почти не могла. В Кара-Мазаре таджиков, по его словам, уже не осталось, однако сохранялись «таджикские» квартал и мечеть.

О стремительности этого процесса автор судил также по кишлакам Шаугаз и Аблык. В Шаугазе, где насчитывалось около 40 дворов и более 150 жителей, все жители считали себя таджиками и понимали таджикскую речь, но свободно говорить на ней могла лишь часть населения.

Влияние сартов на таджиков проявлялось и в народной словесности. По словам Кузнецова, собственных народных песен и сказок у таджиков он почти не обнаружил: они либо сартовские, либо книжные — персидские. Автор отмечал, что как ни пытался услышать «чисто таджикскую» сказку, ему это не удалось. В Бискёне он познакомился с местным сказочником, который оказался способен лишь пересказывать на таджикском наречии сартовские сказки. Так, он рассказывал сказку «Мошь», постоянно переходя на тюркский язык, а наиболее характерные места передавал по-сартовски. В Паркенте другой сказочник на просьбу рассказать таджикскую сказку неожиданно быстро пересказал киргизскую сказку.

Следы тюркизации, по наблюдениям Кузнецова, ярко проявлялись и в языке таджиков. Самые обычные слова — названия родственников, частей тела, болезней и других понятий — часто имели тюркское происхождение. Особенно много встречалось существительных, образованных от тюркских глаголов.

В целом язык таджиков Ташкентского уезда, по его мнению, был сильно насыщен сартовской лексикой. Если арабские и персидские слова составляли значительную часть сартовского словаря, то тюркские слова, в свою очередь, встречались в таджикском наречии региона в сопоставимом объёме.

Источник: Кузнецов П. «О таджиках Ташкентского уезда».