Дан контракт на восстановление речной переправы в деревне Калужской области. Цена договора определена исходя из предполагаемых затрат подрядчика, включая работу техники: автокрана и манипулятора.
Руководитель подрядчика Столяров, устроив переправу без использования крана и манипулятора, составляет КС-2 и КС-3 "как в контракте", т.е. с учетом работы всей техники.
Работы принимаются без замечаний. Претензий к результату нет. Но есть приговор по ч. 3 ст. 159 УК за разницу между "фактической стоимостью выполненных работ и суммой оплаты по контракту".
Верховный Суд (видимо, больше из "социальных" соображений) взял дело да и развернул его на 180 градусов.
Вот что там по юридической части.
Во-первых, заметно, что ВС в этом определении склонен толковать корыстную цель как стремление к личной выгоде, что, конечно, противоречит техническому значению этого термина.
Равно малообоснованно утверждение коллегии о том, что умысел на мошенничество должен возникнуть до заключения договора. Почему его появление исключается во время исполнения и до получения оплаты - не говорится:
Каких-либо объективных доказательств тому, что у Столярова В.А. на момент его заключения имелся умысел на хищение чужого имущества, то есть на мошенничество, судом не установлено.
На мой взгляд, эти находки здесь совершенно не нужны. Решение дела лежит ближе к признакам "безвозмездности" и "ущерба", а точнее к подходам в определении существа эквивалента за переданное имущество.
Осуждая Столярова, суды исходили из того, что эквивалентом, полученным потерпевшим в обмен на деньги, являются ресурсы - т.е. определенное количество работ и материалов.
А поскольку подрядчик предоставил меньше таковых, чем предполагалось по договору, то заказчику причинен ущерб в виде разницы оплаченных, но не предоставленных ресурсов.
Но Верх. Суд, понимая, что речь идет о подряде, и что важен результат работ, претензий к качеству которого в настоящем деле нет - принимает за эквивалент собственно построенный объект.
Мысль его такова: если заказчик получил именно то, что хотел (исправную переправу), в те сроки, которые согласовал, и за ту цену, которую сам же установил как предельную, то он получил надлежащий эквивалент за свои деньги.
Эта идея не высказана прямо, но следует из смысла определения, в частности, из следующих его частей:
Работы по муниципальному контракту проведены ... в соответствии с этим контрактом, по результатам исполнения которого, объект в виде переправы восстановлен и принят в эксплуатацию администрацией MP по цене, указанной заказчиком в муниципальном контракте, при отсутствии каких-либо недостатков и претензий к Столярову В.А., как к руководителю предприятия, после чего денежные средства в размере 612 144 руб. 00 коп., указанном в муниципальном контракте, поступили на расчетный счет МУП.
Таким образом, как установлено судом, денежные средства в размере 612 144 руб. 00 коп., были получены Столяровым В.А. в рамках заключенного с администрацией MP муниципального контракта и в пределах установленной данным контрактом стоимости работ ...
Выводы суда о причинении администрации MP материального ущерба, с учетом того, что судом достоверно установлен факт выполнения руководимой Столяровым В.А. организацией в рамках муниципального контракта ремонтно-восстановительных работ переправы, заключенного в соответствии с Федеральным законом ... № 44-ФЗ, которая была принята заказчиком в лице администрации MP не могут свидетельствовать о наличии в действиях Столярова В.А. признаков мошенничества применительно к инкриминируемым ему действиям.
В целом, такое решение надо поприветствовать. Хотя, наверное, с последствиями обмана здесь не все так просто. Определенный имущественный убыток заказчика усмотреть все-таки можно. В контексте ст. 710 ГК подрядчик скорее не имел бы права на экономию и не получил бы оплату по полной цене, если бы показал в актах реальную стоимость.