Пока работаю над «Сказочным путеводителем», который наконец начал складываться во что-то более цельное, заодно постепенно меняется и моё понимание того, зачем вообще нужен «Русский Пентамерон». Раньше здесь в основном копился материал. Сейчас мне интереснее идти дальше: смотреть, с какими вопросами сталкиваются люди, работающие с фольклором в играх, иллюстрации и визуальной культуре, и проверять на них тот подход, который постепенно вырабатывается у меня в Путеводителе.
 
С этой мыслью я на днях и прочитал круглый стол App2Top о славянском сеттинге. Там, среди прочего, прозвучала мысль, что материалов по славянской мифологии сохранилось мало, значительная часть поздних построений сомнительна, поэтому любой современный проект всё равно будет скорее вдохновлён ею, чем достоверно её воспроизводить.
 
Тут, по-моему, важно развести хотя бы два слоя. По древней высшей мифологии у нас действительно огромные пробелы: нет цельного корпуса, который позволял бы уверенно восстановить пантеон, космогонию и всю систему дохристианских представлений. С низшей мифологией ситуация другая: существует большой массив поздних, регионально разнообразных, но реальных фольклорных и этнографических записей, плюс серьёзная исследовательская традиция.
 
То же самое с достоверностью. Есть полевые записи, археология, академические реконструкции и гипотезы, исторические научные школы, художественные интерпретации, поздние мистификации. Всё это материалы разного порядка. Поэтому мне кажется разумнее не искать некую абсолютную «истинную славянскую мифологию», а честно понимать, на какой именно основе строится конкретное решение.
 
Можно, например, сознательно работать с Афанасьевым. Его подход сегодня во многом устарел, но сам он давно стал частью истории русской культуры. Можно опираться на Билибина, Васнецова, Рериха, литературные переработки сказки. Это уже отдельный культурный пласт, который тоже имеет право быть источником вдохновения.
 
При этом участники круглого стола сами несколько раз говорили о необходимости «глубокого погружения» в материал — как раз в связи с проблемами достоверности, поверхностной стилизации и понятности сеттинга. Мне интересен сам вопрос, что считать таким погружением. Работа с малоразработанным материалом? Изучение того, как образ уже жил в литературе, живописи, кино и играх? Поиск аналогий в других традициях и разбор того, где похожий мотив уже сработал, в какой форме, что можно перенести в наш контекст, а что при переносе ломается? Мне кажется, именно здесь и начинается пространство для собственных решений.
 
Отсюда и вопрос понятности для зарубежной аудитории. Если брать только внешний слой — одежду, архитектуру, бытовые детали, локальные образы, — многое действительно может быть специфичным и непонятным. Если идти глубже, начинают проявляться международные сюжетные мотивы, похожие функции персонажей, знакомые структуры испытания, перехода, запрета, дара, хозяина пространства, смерти вне тела.
 
И в этом смысле русскому материалу, возможно, не столько не хватает понятности, сколько не хватает собственной длительной истории современной переработки. Скандинавская, артуровская, кельтская традиции давно прошли через литературу, живопись, кино, игры и стали привычным языком массовой культуры. Современные эльфы, гномы и волшебники тоже далеко не прямой слепок с фольклора.
 
Поэтому здесь важны люди, работающие на стыке истории, фольклора, мифологии и современной культуры. Например, Фёдор Панфилов и его «Фантастическая Русь» хорошо показывают сам принцип: как старый материал можно собирать, переосмыслять и переводить на современный визуальный язык.
 
В этом отношении мне кажется, что я нащупал верное направление и для Путеводителя, и для переосмысления роли самого канала. Я ведь и раньше собирал не только русский материал, но и интересовался параллелями в других традициях, литературе, кино и играх, которые мне самому нравятся и кажутся удачными. Теперь хочется уже осознанно использовать это как основу для собственных нарративных и визуальных решений.