А какие вообще нужны белые пятна, чтобы читателю захотелось погрузиться в вымышленный мир глубже?
 
В большей степени я, конечно, могу судить только по себе. Возьмём Толкина. Те, кто читал «Властелина колец» — здесь именно читал, потому что экранизации многое неизбежно опустили, — наверняка помнят, сколько по дороге героям попадается следов давно минувших эпох.
 
Могильники, где покоятся воины и правители исчезнувших королевств. Развалины крепостей и башен. Огромные статуи давно умерших властителей. Старый Лес, который явно помнит мир совсем не таким, каким его знают нынешние люди. Один из героев даже невольно соприкасается с отрывком чужой давно минувшей жизни, когда на него нападают умертвия.
 
И всё время возникают вопросы.
 
Кем были похороненные здесь люди? Как погибло их королевство? Кто разрушил эту крепость? Что происходило здесь тысячу лет назад? Почему Старая Ива стала злой? Насколько древен окружающий её лес? И что, в конце концов, за таинственный Том Бомбадил?
 
Даже когда узнаёшь часть ответов, ощущение тайны никуда не исчезает. Потому что за одним снятым покровом обнаруживается следующий.
 
То же самое прекрасно работает в игровых мирах. Вспомним Warcraft, многим обязанный наследию Толкина. Исследуешь какой-нибудь затерянный остров, находишь развалины неизвестной цивилизации — и немедленно хочется понять, кто здесь жил. Откуда появились наги? Что находилось здесь до них? Кто построил эти сооружения?
 
Причём возникает странное двойственное чувство: узнать хочется — и одновременно не хочется. Потому что тайна тоже обладает ценностью.
 
Мне кажется, именно здесь проходит граница между декорацией и миром.
 
Казалось бы, для истории важнее всего то, что происходит с главным героем здесь и сейчас. Но без следов прошлого окружающий его мир начинает напоминать театральную сцену, которую собрали вчера специально к первому акту. А когда герой идёт по дороге, проложенной задолго до его рождения, проходит мимо кургана неизвестного царя и ночует в развалинах крепости, о гибели которой никто уже толком не помнит, появляется объём.
 
Герой вдруг оказывается не центром мироздания, а всего лишь очередным человеком, проходящим через очень старый мир.
 
Разумеется, ничего принципиально нового фэнтези здесь не изобрело. Нас самих тысячелетиями окружают такие следы. Египетские храмы, греческие руины, римские дороги и акведуки, развалины городов Передней Азии волновали воображение задолго до появления современного фэнтези.
 
Вспомним хотя бы Джованни Баттисту Пиранези, буквально одержимого архитектурой и руинами Древнего Рима. В своих гравюрах он гиперболизировал их масштаб, превращая остатки прошлого почти в самостоятельный фантастический мир. И эта эстетика древности, настолько огромной, что человек рядом с ней кажется случайным гостем, продолжала жить и гораздо позднее.
 
Но здесь возникает вопрос, который интересует меня куда больше.
 
Хорошо Риму с его руинами. Хорошо Египту. Хорошо Средиземноморью, где прошлое местами буквально торчит из земли каменными колоннами.
 
А что делать с нашим сказочным пространством?
 
На первый взгляд может показаться, что лесная и лесостепная Восточная Европа подобной древностью нас обделила.
 
Но вот тут начинается самое интересное.
 
Продолжение следует…