МÁМОЙ

Вепсское mam, mamoi (mam + суффикс -oi), карельское moamo, moamoi, muamo 'мать' заимствованы из русского мама.

Изначальное прибалтийско-финское название матери – emä сохраняется в таких словах как вепс. emäg 'хозяйка' (с развитием в 'Богородица', ср. Emaganpäi 'Успенье'), emäč 'самка', обозначения женских особей животных (emä(č)- + название животного) – emäčhebo 'кобыла', emäkaži 'кошка (самка)', emäkondi 'медведица', emämecoi 'глухарка' и даже emäkala 'самка рыбы'.

В свою очередь, в финском исконное emä (при наличии диалектного и известного по рунам maamma) было заменено древним германизмом – äiti < прагерманское *aiþį‌ 'мать', откуда готское 𐌰𐌹𐌸𐌴𐌹 (aiþei) 'мать' и исландское eiða 'мать' (поэтическое). Карельскому это слово знакомо по рунической поэзии.

Однако, этот германизм в эстонском изменил значение – эст. eit 'пожилая женщина'.

Аналогичная история произошла с русским мáма > мамáша (как обращение к пожилой женщине). Идея подхвачена вепсским языком: рус. мамáша > вепс. mamš 'старуха'.

Замена исходных слов в данном случае определялась большей престижностью прагерманского языка по сравнению с праприбалтийско-финским, русского — с вепсским (что, однако, не означало мгновенного языкового перехода). Также и русское батя, тятя под влиянием дворянских кругов, хорошо знакомых с французским papa, было заменено на папа.

Однако, обедневшие оятские дворяне («боляре») в XIX веке вместо французского maman употребляли обратное заимствование из вепсского в русский – мáмой. Это объясняется как вепсскими нянями, так и общением с местными крестьянскими детьми. Часть дворян и сама имела вепсское происхождение.