RUPRESSION

Последнее слово начинает Андрей Чернов. Говорит, что ему будет трудно выступать после Куксова.

— Такое ощущение, что ни сторона обвинения, ни суд первой инстанции как будто ничего не решали, а выполняли чей-то приказ осудить. Почему они так боятся высказать свое мнение? Это становится все больше непонятным после изучения приговора. Настолько все безалаберно сделано: «и так сойдет» (смеется). У меня это смех вызывает, потому что следователь [пензенского УФСБ Валерий] Токарев мне так и говорил не раз. Пытаются нас запугать, а все это больше смех вызывает у адекватных людей. Раз такие гении работают, думаю, это самая главная опасность для страны. Больше мне нечего сказать. Думаю, не стоит…

Василий Куксов в последнем слове:

— Приговор написан как будто с похмелья, наплевательски, безучастливо и шит белыми нитками. Все вверх дном представлено в этом приговоре, никто не хочет разбираться.
Но рушится жизнь не только наша, но у нас родители, жены, дети, тетушки, бабушки… Это действительно показательный процесс, а приговор не просто дилетантский, а хамский. Какая-то неоправданная жесткость в нашу сторону от нашего правосудия.

Василий говорит, что его жизнь напоминает ему котлован после бомбежки: разрушена личная жизнь, у родителей начались проблемы со здоровьем [у его отца после приговора случился инсульт]. Напоминает, что у него туберкулез и проблемы с печенью из-за лекарств, которые он принимает в СИЗО. «С болезнями сидеть особенно тяжело», — рассказывает судьям Куксов.

Главная мечта, по его словам, это вернуться домой, чтобы его дождались родители.

— Если спросить прокурора: «А за что Куксову девять лет дали?», будет пауза, я уверен. А пожить-то хочется, помирать в этой тюрьме совсем не хочется, — размышляет Василий Куксов.

С последним словом выступает Василий Куксов. Говорит, что прокурор очень огорчил всех своим выступлением в прениях:

— Ну так любой сможет. В чем заключается работа такого рода, я не понимаю. Я уже немножко успокоился, но некоторые вещи — как говорится, для тех, кто в бронепоезде, повторю.

Он перечисляет доказательства, на которых «зиждется чудесный приговор». Это подкинутый пистолет в незапертой отцовской «семерке» [ВАЗ-2107], на котором не было следов Куксова; приглашенные понятые с юрфака; «злополучная конспирация» на фоне обычного образа жизни семья — работа — музыка и его якобы участие в составлении опросника для «съезда». Он напоминает, что у него не было никаких паролей, был только один компьютер и один телефон.

— Что бы мы ни говорили, у обвинения на все найдется вывернутый наизнанку быстрый глупый ответ, который все опровергает! Показания Егора Зорина не может подтвердить ни Шишкин, ни Мармышкин, никто другой, — иронизирует Куксов.

В этот момент Илья Шакурский приспускает медицинскую маску и улыбается Куксову из камеры напротив. Затем снова ее надевает.

Арман Сагынбаев в последнем слове:

— Если прокурор может ответить на один из этих вопросов, я бы очень хотел услышать сегодня. Если нет, то я содержусь в Пензе на Каракозова, 30. Я очень хочу услышать, почему он [секретный свидетель Кабанов] не является нацистом и опроверг это своими показаниями [об этом сегодня ранее заявил прокурор], а нас, семь человек, не хотят слушать, и мы считаемся террористами? Буду ждать с нетерпением и надеяться хотя бы на один ответ!

Илья Шакурский в последнем слове:

— Данное уголовное дело — не какая-то победа над терроризмом, а чья-то прихоть и результат чьего-то карьеризма. Если мне дали 16 лет только за болтовню с провокатором, постановочные видео, громкие высказывания и болтовню, которые раздражают сотрудников спецслужб, то надо хотя бы называть вещи своими именами. Это никакой не терроризм уж точно.

У меня и так забрали три года жизни, возможности получать высшее образование и быть рядом с близкими. Нас всех измучали, достаточно, давайте на этом и закончим. Но нет. Видимо хотят совсем нас добить чтобы мы стали «овощами», потому что мы не стали играть в их [ФСБ] игру. Считаю, это наказание, что не стал играть в их игру: что я сказал, что пистолет и бомба мне не принадлежит.

Меня три года уже называют «террористом», с подачи следователя, который так написал на бумажке. Врагом народа меня может назвать только сам народ, а не оперативники или следователи.

— Нас пытаются обвинить в терроризме, описывая это как экстремизм и добавив за это [сроки] как за терроризм, — говорит в последнем слове Дмитрий Пчелинцев. — Обвинитель перекладывает функции опровержения доводов защиты на суд. В итоге, обвинять будет суд, а не прокуратура. Получается, никаких шансов защититься у нас даже чисто физически нет.

— Если кто-то еще надеется на наше правосудие, то у меня плохие новости. Если бы у нас был независимый суд, нам достаточно было бы сказать, что мы невиновны. Но у нас все наоборот: гособвинитель говорит, что мы виновны и мы не можем доказать обратное.

Пчелинцев заканчивает свое последнее слово просьбой к суду переквалифицировать дело на статью об экстремизме.

В Пензе и Власихе заканчивается рассмотрение апелляции, прямо сейчас осужденные выступают с последним словом. Трансляцию ведет «7×7»: http://amp.gs/L09z

До обеда в прениях выступил Максим Иванкин и его защитник Константин Карташов. После них состоялась речь прокурора, который назвал вывод Приволжского военного суда обоснованным и мотивированным. Перечисленных в приговоре доказательств, по мнению прокурора, достаточно. А право на защиту и принцип состязательности нарушены не были.

Речь прокурора сопровождалась горькими усмешками и возмущением зрителей и участников процесса. На слова прокурора о том, что претензии Куксова он считает необоснованными, Василий отозвался из клетки: «Считай!». На слова прокурора о том, что доводы защиты о недопустимости доказательств были проверены судом, отозвался адвокат Чернова Станислав Фоменко: «В том и дело, что они не проверены». За это он получил предупреждение суда.

Прокурор не поддержал предложенное его коллегой, прокурором Семиренко, снижение сроков Андрею Чернову и Максиму Иванкину.

Из выступления Василия Куксова в прениях 7 октября:

«Как связать не знакомых друг с другом людей? Следствие берет и называет одних группой, других подгруппой. Говорит, что „сплоченность“. А если сплоченности нет — „конспирация“. У следствия всегда найдется ответ. Не важно, знал я кого-то или нет, все равно все будет не в мою пользу. Никто не видел, чтобы я даже за руку с Пчелинцевым здоровался, а я [по версии обвинения] — связист. Если люди не знакомы, то нет сообщества, считаю. И точка.»

«7×7» пишет: Куксов стоит, опершись левым плечом на клетку, и разговаривает с судьями словно по душам, без бумажки. Напротив Куксова через зал сидят его родители: отец — дачник и пенсионер и мать — культработник. Они приезжают на суды каждый день из Сердобска (100 км от Пензы). Слушают, затаив дыхание, не шелохнувшись.

Подходит к концу рассмотрение апелляции на приговор по пензенскому делу. В прениях уже выступили все, кроме Максима Иванкина и его защитника. Завтра, 12 октября, в Пензе и Власихе состоится заседание.

В перерыве после своего выступления на прошлом заседании Илья Шакурский прокомментировал приговор:

«Я считаю, что приговор не имеет ничего общего с правосудием и справедливостью. Потому что я не понимаю вообще, зачем тогда всё это проводилось — судебные заседания. В приговоре не дана оценка ни нашим доводам, ни нашим доказательствам — всего этого просто нет. То есть на протяжении всего судебного заседания, у меня складывается впечатление, что мы просто говорили в эту стенку, и там это все и осталось.

Примеров очень много. Например, мы говорим, что в каких-то текстовых файлах указан автор — оперативник Шепелев. Никакой оценки этому не дано: откуда там появился этот автор, почему он там появился — об этом в приговоре ничего не сказано, никак не объясняется. Мы говорим постоянно: 30 октября 2017 года — дата открытия множества файлов, и в это время никаких осмотров не проводилось, то есть был несанкционированный доступ к ноутбуку.

Мы об этом постоянно говорим. Но суд просто не обращает на это внимания, прокурор тоже об этом ни слова никогда не говорит. Как будто этого нет. И на протяжении всего времени мы постоянно о чем-то говорим, постоянно приводим какие-то доказательства, доводы, пытаемся защищаться — и это всё бессмысленно. Я не знаю, что дальше делать, как с этим справляться, потому что у нас очень хорошие защитники, которые провели очень большую работу. И в конечном итоге получается, что как будто бы это всё зря было».

​​Письмо Виктора Филинкова о молчании вокруг апелляции по пензенскому делу "Сети".

"Поразительная тишина вокруг апелляции в Пензе. Видимо, если двух из семи фигурантов подозревают в убийстве, то несправедливость превращается в справедливость.

Представим, что пензенцы плохие. Все. Но судят их не за то, что они плохие, а за звёзды на погонах и отчёты Путину. Это соотносится с вашими представлениями о справедливости?

Арман. С его поступками всё понятно. Достоин ли он умереть в тюрьме? Смерть в клетке от туберкулёза и СПИД -- это то, что восстановит справедливость?

Садисты, которые меня пытали, пытали Игоря, Илью и многих-многих других -- вот о них давайте поговорим. Хотел бы я, чтобы их подвергли пыткам в том объёме, что причинили они? Нет. В объёме, что причинили мне? Нет. Чтобы они сели в тюрьму? Нет. Конечно, у меня есть злость, тем более, что насилие ко мне не прекратили применять -- я сижу в тюрьме. Но мучить их -- нет. Мне не доставляют удовольствия чужие страдания. Всё, чего я хочу -- чтобы эти фашисты перестали калечить судьбы людей. Чтобы история, случившаяся со мной, не повторилась дальше. И мне непонятно, почему СМИ решили замолчать теперь о происходящем беспределе.

Пензенцы достойны страдать? Но дело ведь не в личности пензенцев. Дело -- в фэсах. "Сеть" -- это не про пензенцев. Это про ФСБ, это про Россию. Это непонятно?

Ваше поведение - отвратно. Я стыжу вас.

05.10.2020, СИЗО-3 ФСИН России, СПб"

Апелляция по «пензенскому делу» перешла к прениям сторон. Накануне судьи отказались заново исследовать доказательства и проводить новые экспертизы, на чем настаивала сторона защиты. Фигуранты и все присутствующие небезосновательно подумали, что это более чем странно для апелляционной инстанции — зачем тогда вообще обжаловать приговор, если несостыковки не хотят разбирать? Давайте вместе следить за тем, что будет дальше. Подключайтесь к нашей трансляции из Пензы.

В Пензе и Власихе продолжается рассмотрение апелляции на приговор по делу «Сети». Адвокат Дмитрия Пчелинцева Оксана Маркеева просит признать недопустимыми ряд доказательств вины своего подзащитного. Трансляция 7×7: https://7x7-journal.ru/articles/2020/10/06/apellyaciya-po-penzenskomu-delu-vosmoj-den-processa

Волга. МБХ-медиа записали короткие комментарии адвокатов пензенского дела Сети о следствии и приговоре.

Адвокат Василия Куксова Александр Федулов:
«Это дело можно назвать не делом Сети, а делом Палаты №6, потому что это похоже на сумасшедший дом, где лица, не имеющие никакого отношения к этому делу, к участникам данного дела, дают какие-то показания о сведениях, которые им априори не могли быть известны. Ряд экспертиз, которые имеются у нас в материалах уголовного дела, являются ничем иным, как фальсификацией. Необходимо привлекать лиц, которые их проводили, к уголовной ответственности»

Адвокат Максима Иванкина Константин Карташов:
«Основная претензия к приговору в том, что он написан не то, чтобы плохо — он просто никакой. Приговор пустой по сути, по содержанию, по изложению мыслей он непоследовательный. Для этого не нужно иметь статус судьи — чтобы написать такой приговор. И я в полной мере согласен со своими коллегами, что это просто какой-то позор».

RUPRESSION pinned a photo

Следующее заседание по обжалованию приговора по пензенскому делу Сети состоится 6 октября (вторник) в 10:00.

На предыдущих заседаниях сторона защиты в течение недели представляла свои аргументы — прокурор же, в свою очередь, выступил с полуминутной речью о том, что возражает против всех озвученных доводов. На ходатайства защиты об исследовании в суде доказательств — в том числе тех, которых не было в суде 1-й инстанции — суд ответил отказом. Во вторник защита намерена заявить ряд ходатайств об исключении доказательств и перейти к прениям.

Это означает, что рассмотрение апелляции подходит к концу. Вскоре после вступления приговора в законную силу ребята будут этапированы в лагеря, и эти заседания — одна из последних возможностей поддержать их перед этапом. Приезжайте в Пензу или Власиху, пишите письма, проводите акции солидарности!

Дело о создании террористического сообщества сфабриковано ФСБ, а его фигуранты — политзаключенные, подвергавшиеся жестоким пыткам. Дело Сети должно быть прекращено!

Уже завтра, в понедельник, 5 октября, в 16 часов в Петербурге пройдёт суд по продлению ареста Александру Меркулову. Октябрьский районный суд, Почтамтская улица, дом 17. Судья Максименко. Возьмите паспорт, маску и перчатки.

Александр Меркулов — питерский анархист и участник ЛГБТ-сообщества — сидит в СИЗО за несколько постов Вконтакте: 3 репоста о пытках в ФСБ и одна фраза сочувствия Михаилу Жлобицкому.

Подробнее о его деле пишет канал Спасти Александра Меркулова

В апелляции отказались слушать доказательства защиты о нарушениях в деле «Сети».

Рассмотрение апелляционных жалоб фигурантов «Сети» продолжается уже месяц. Все это время семеро осужденных и их защитники пытаются оспорить гигантские сроки наказания, требуя признать итоговое решение Приволжского военного суда незаконным и отменить приговор.

По мнению адвокатов, доказательства вины по делу были получены с серьезными нарушениями: пытки, угрозы, шантаж.

http://amp.gs/LPvc

В Пензе продолжаются заседания суда по апелляции по делу «Сети». На протяжении первых шести дней апелляции осужденные и адвокаты заявляли о нарушениях в приговоре и требовали исследовать многочисленные доказательства фальсификаций.

Сегодня прокурор заявил, что не видит смысла «не доверять объективности приговора и тратить время на проверку доказательств»

@volgambkmedia