Притязания об устранении нарушения абсолютного права

1. В процессе написания диссертации я вышел на довольно любопытную проблему, проблему применения эксцепций к притязаниям об устранении нарушения абсолютного права. В российской литературе эта проблема обсуждается на примере одного частного случая – давности виндикации.

2. В чём особенность таких притязаний? Абсолютные права предоставляют лицу определённую исключительную сферу господства, монополию над известным объектом. Когда другое лицо вторгается в эту сферу господства, фактически узурпирует правомочия лица, управомоченный получает притязание об устранении нарушения. Для возникновения такого притязания не требуется вина нарушителя, т.к. лицо не привлекается к ответственности; цель такого притязания в том, чтобы восстановить контроль управомоченного лица над сохраняющимся в натуре объектом господства. К числу таких притязаний относятся:

(1) виндикационное и негаторное притязания, а по-хорошему единый Eigentumsanspruch, которые направлены на устранение нарушения права собственности и восстановление фактического господства собственника над вещью;

(2) притязание о возврате незаконно удерживаемого ребёнка, которое направлено на устранение нарушения права опеки и восстановление фактического контроля родителя (опекуна) над ребёнком;

(3) притязание о пресечении нарушения исключительного права, которое направлено на устранение нарушения исключительного права и восстановление фактического господства правообладателя над объектом исключительного права.

3. Такие притязания следует отличать от деликтного притязания и права на иск о воспрещении будущих нарушений (Unterlassungsklage).

Деликтное обязательство и вытекающее из его неисполнения притязание направлены на компенсацию стоимости утраченного блага, а притязание об устранении нарушения восстанавливает контроль управомоченного над ценностью ещё сохраняющегося блага, контроль, который полностью или в некоторой части присвоило третье лицо.

Право на иск о воспрещении будущих нарушений не относится к сфере материального права: любое лицо, как создающее угрозу, так и не создающее её, в одинаковой степени обязано не нарушать чужое абсолютное право. Поскольку нарушения права ещё не произошло, здесь нет ни обязательства, ни притязания, есть лишь интерес лица в заблаговременном подкреплении материального права публично-правовой санкцией. Такой интерес учитывается посредством специальных процессуальных институтов (interdictum prohibitorium, quia timet injunction, Unterlassungsklage), но не посредством материально-правового требования.

4. В чём же особенность таких притязаний об устранении нарушения абсолютного права? Кажется, что лишение лиц, обладающих абсолютными правами, таких притязаний является особенно нежелательным. Почему?

Основная причина в том, что для абсолютных прав является принципиально важным, чтобы в обороте в отношениях с третьими лицами было ясно определённое управомоченное лицо, которому также обеспечена возможность фактического господства над объектом права. Для третьих лиц это важно с точки зрения выбора контрагента, использования объекта в качестве обеспечения, несения ответственности за нарушение права на объект. Отстутствие правомерного контроля над объектом также зачастую ведёт к фактическому выбытию объекта из оборота.

5. Из сделанных соображений следует сделать вывод, что против осуществления данных притязаний невозможно использование эксцепций, способных привести к потери притязания управомоченным лицом. Главным образом, конечно, такие притязания не должны быть подвержены действию исковой давности.

Действующее российское право во многом держится именно такой позиции. В силу закона не подлежит давности негаторное притязание и притязание о возврате ребёнка, судебная практика не распространяет действие давности на притязания об устранении нарушений права на товарный знак, на фирменное наименование. К сожалению, по действующему праву давности подлежит виндикационное притязание – несомненно, досадная ошибка нашего права, на которую не раз указывали в нашей литературе.