Три тезиса о неустойке и её снижении

Давно я не писал ничего о снижении неустойки. Мои мысли подробнее вы можете прочитать здесь и здесь. Но захотелось как-то систематизировать в виде трёх основных тезисов.


1. Снижение неустойки вступает в противоречие с её природой

Неснижаемость неустойки вытекает из её сути. Неустойка – это субъективная оценка интереса кредитора. Мера интереса, т.е. того, насколько была умалена правовая сфера кредитора, насколько ему было важно, чтобы должник исполнил, может быть определена либо объективно (по правилам об убытках), либо субъективно (по правилам о неустойке). По сути, неустойка – это средство, при помощи которого институт возмещения интереса может ухватить то индивидуальное, которое по общему правилу не учитывается.

Можно, конечно, считать, что возмещение интереса всегда должно строиться по субъективной мере: вот сколько конкретный кредитор во всей своей индивидуальности пострадал, столько и должен заплатить должник. Такое воззрение всё равно потребует каких-то ограничителей (предвидимости, например), которые исказят общую идею субъективного возмещения.

В итоге мы получаем две развилки: либо проводим чёткую грань между объективной мерой интереса и субъективной и признаём, что их расхождение нормально (т.к. кредитор может сколь угодно высоко оценивать предоставления должника); либо мы смешиваем эти две меры и пытаемся придумать единый режим, который будет чем-то средним между субъективной и объективной мерой. Очевидно, что первый вариант лучше, он удобнее, практичнее и гибче.


2. Снижение неустойки нарушает принципы договорного права

В действительности апелляция к общим принципам, которая обычно делается в защиту ст. 333 ГК, бьёт мимо цели. Если посмотреть на эти самые принципы, из них как раз, напротив, следует, что снижаться неустойка не должна.

Во-первых, принцип автономии воли сразу создаёт сильную презумпцию того, что суд не должен никак модифицировать договорные права. Если я обещал заплатить 100, я должен заплатить 100. Мир не рухнет из-за того, что 100 переместятся из одной массы в другую, эти 100 я вообще мог подарить, значит уж тем более могу отдать в качестве неустойки.

Во-вторых, принцип компенсации (когда мы находимся в субъективной мере интереса) требует, что весь интерес был выплачен, а весь интерес – это полная неустойка. Снижение неустойки – это просто недокомпенсация кредитора, лишение его имущества.

В-третьих, принцип договорной эквивалентности (в широком смысле) требует, чтобы изначальное соотношение договорных прав и обязанностей было сохранено, т.к. именно на эти условия стороны и выразили волю при заключении договора. Нарушение этой договорной эквивалентности приводит к тому, что одна из сторон оказывается в отношении, которого она не хотела.


3. Снижение неустойки вредно по политико-правовым соображениям

С политико-правовой точки зрения неустойка – это полезнейший инструмент, и её снижение подрывает все его полезные функции.

Во-первых, неснижаемая неустойка – это разгрузка судов и ускорение процесса для сторон. Нет необходимости собирать и исследовать доказательства, тратить на это время и средства.

Во-вторых, неснижаемая неустойка – это удобный инструмент для распределения рисков. Если я опасаюсь, что контрагент не сделает хорошо свою работу, я могу заложить этот риск либо в цене (дам выполнить работу, но только за 100), либо в неустойке (дам выполнить работу за 150, но так, чтобы если что, ты мне заплатил неустойку 100). Если неустойка снижается, она просто теряет значение как переменная и весь риск закладывается только в цене, из-за чего страдают новички на рынке и все те, кто не пользуется доверием, хотя могут объективно хорошо исполнить обязательство.

В-третьих, неснижаемая неустойка позволяет обеспечить веру в то, что договор будет исполнен. Во многих случаях кредитору важно, чтобы должник точно исполнил. Само обязательство ему не даёт никаких реальных гарантий, а понуждение к исполнению в натуре может оказаться слишком медленным. И только неснижаемая неустойка может дать кредитору спокойствие, необходимое в такого рода отношениях.