Преобразовательные права в широком смысле

1. Когда правопорядок хочет предоставить лицу исключительную возможность добиться преобразования правоотношения, он может сделать это трояким образом, предоставив лицу либо преобразовательное право, либо право на преобразовательный иск, либо право эксцепции.

Согласно господствующему в Германии и в России мнению, категория «преобразовательное право» охватывает все эти права, пусть они и осуществляются различным образом: волеизъявлением, иском и эксцепцией.

Согласно альтернативной точке зрения, эти права следует разграничивать. Если в рамках классического преобразовательного права преобразовательный эффект непосредственно основан на частном волеизъявлении, в рамках права на преобразовательный иск и права эксцепции преобразование непосредственно производится судебным решением – актом публичной власти.

Структура преобразовательного права, права на преобразовательный иск и права эксцепции исходя из сказанного отличаются. Преобразовательное право даёт лицу возможность собственным волеизъявлением преобразить правовую реальность, а право на преобразовательный иск и право эксцепции – возможность требовать такого преобразования от суда.

Поэтому, на мой взгляд, вернее было бы смотреть на все три эти права как на различные субъективные права. Некоторые авторы предлагают для них родовое понятие – преобразовательные права в широком смысле. Все эти права тем или иным путём ведут к преобразованию, поэтому и получают такое название.

2. Если мы считаем, что преобразование по преобразовательному иску или эксцепции производится именно судебным актом, а не частной волей соответствующего лица, мы должны провести разграничение между такими актами публичной власти и актами, имеющими вспомогательный характер.

О чём я? Дело в том, что в ряде случаев фактический состав, необходимый для наступления эффекта, включает в себя как волеизъявление, так и некий публичный акт, и при этом публичный акт в этом составе носит явно вторичный характер. Например, нотариальное удостоверение сделки, регистрация перехода права на недвижимую вещь, согласие органа опеки. Во всех этих случаях волеизъявление будет выступать центральным элементом состава, а акт публичной власти его только дополняет.

В других случаях, напротив, именно публичный акт является центральным элементом фактического состава, а волеизъявления выступают предпосылкой для принятия этого акта. К числу этих случаев относятся преобразовательное судебное решение, бракосочетание и создание юридического лица. Заявления истца или ответчика, жениха и невесты, учредителей – лишь причина, по которой должен быть вынесен публичный акт, который и произведёт правовые последствия.

Сразу напрашивается возражение: пытаться выделить в едином фактическом составе что-то «центральное» произвольно. Я не думаю, что это так. Никто же не спорит, что в фактическом составе сделки волеизъявление – это центральный элемент. Также и здесь. Но тогда встаёт вопрос, как понять, относится участие публичного органа к случаям первого или второго рода?

На мой взгляд, верное доказательство – это степень влияния пороков волеизъявления на конечный эффект фактического состава. Если сделка может быть оспорена по общим правилам ГК, акт публичного органа имеет вспомогательный характер. Однако если пороки волеизъявления только в специально обозначенных случаях влияют на эффект фактического состава, это верный признак того, что именно акт публичной власти является его центральным элементом.

Ни нотариальное удостоверение сделки, ни регистрация перехода права на недвижимую вещь, ни согласие органа опеки не препятствуют уничтожению произведённого эффекта при наличии пороков волеизъявления лица. Напротив, аннулирование брака, создания юридического лица или преобразовательного эффекта судебного решения подчинено специальным правилам, а значит именно акт публичной власти, пусть и вынесенный на основании волеизъявления, вводит жениха и невесту в брачный союз, создаёт юридическое лицо или преобразует отношение на основании преобразовательного иска или эксцепции.