Философия и юриспруденция

Сегодняшний пост Максима Заречина про философию навеял воспоминания о том, как я с немецким идеализмом знакомился.

На мой взгляд, обучение общей философии (не философии права) на юридическом факультете – занятие сомнительное. Философия – это такой предмет, который ты не выучишь, если ты в нём искренне не заинтересован; я бы даже сказал, что заинтересованность должна быть в конкретном изучаемом авторе. Без этой заинтересованности изучение превращается в заучивание в духе ТГП, «Гоббс думал так-то, Локк думал так-то», которое вылетает из головы сразу после экзамена и не оставляет на человеке никакого следа. Поэтому было бы лучше, если бы философию изучали те, кому она действительно интересна, в добровольном порядке.

Самостоятельное погружение в философию, не связанное с экзаменами, на мой взгляд, напротив, оказывает на человека сильное влияние.

Взять немецкий идеализм. Во времена пандемии, когда я ещё не так сильно увлекался юриспруденцией, я зачитывался Кантом и Гегелем, постоянно пытаясь для себе решить, чья позиция мне ближе; особенно много мыслей вызывала их дискуссия в рамках этики. Фихте и Шеллинг были хорошим дополнением. Помимо немецкого идеализма мне была любопытна русская религиозная философия (Киреевский, Ильин) и немецкая консервативная революция (Шпенглер, Зомбарт, Шмитт, Юнгер); эти направления оказали на меня меньше влияния, так что сосредоточусь на немецком идеализме.

Классическая немецкая философия во многом стала основой моих последующих взглядов на право. Здесь, наверное, решающими были две общие идеи: это идея единой и всеохватывающей системы, которая осуществляется в своих единичных элементах и предопределяет их, и идея верховенства автономии личности и её воли, которые подчинены лишь некой абсолютной идее, но не окружающему их социуму и его потребностям и желаниям. Первая идея требовала логической выверенности любых правовых построений, а вторая – неприятия любых попыток принести частную автономию в жертву «интересам общества», «лучшего социального порядка» и т.п. Возможно, стоит упомянуть и третью характерную для немецкой философии идею: неприятие утилитаризма и аргументов, опирающихся только на опыт и «насущные потребности жизни», которые отбрасывались как недальновидные и не учитывающие общую картину. Особенно это видно в кантовской этике.

Оглядываясь назад, понимаю: неудивительно, что с такими философскими посылками мне оказалась близка пандектистика и её юриспруденция понятий, которые сами взросли под сильнейшим влиянием немецкого идеализма (писал об этом здесь, в сравнении с американским правом).

Одним словом, философия выступает для юриспруденции основанием, которое определяет её дух, логику, направления развития. Без этого философского основания она становится если не близорукой, то затрудняющейся ответить на принципиальные вопросы, связать свои посылки друг с другом и выстроить из них выверенную систему. Так что если юрист выбрал для себя академический путь, думаю, философия, изучаемая осознанно и для себя, ему пригодится и поможет.