(2)

Предпоследним испытанием становилась стелс-секция, где мы под плащом-невидимкой прыгали по шкафам библиотеки, скрываясь от Филча и Миссис Норрис, поскольку произнесение заклинаний возвращало видимость. Секция муторная, несправедливая, с возвращением назад по верхнему ярусу локации с помощью Почти Безголового Ника.

Лабиринты, коридоры, кабинеты, закоулки, падающие и движущиеся мосты — герметичные пространства насыщались деталями. Цикл с изучением механики и ее закреплением на уроках поверялся финальным отрезком игры: путешествием к Философскому камню, в котором предстояло усыпить три головы Пушка флейтой, уничтожить дьявольские силки Инсендио, летать на метле за ключом, играть в наперстки при выборе верного зелья и позволять шахматным фигурам истреблять друг друга. Все ради столкновения с Квирреллом и финального боя, где наше Флипендо опрокидывало колонны и поворачивало зеркало, отражая удары врага в него самого.

Но даже интересное пространство с динамикой и множеством секретов не имеет смысла без мотивационного подкрепления. Таковым стали бобы Берти Боттс — универсальная валюта первой части и один из немногих поднимаемых предметов наравне с исцеляющими шоколадными лягушками, звездами и огненными семенами из испытания Хагрида. И картами. Фред и Джордж появлялись в самых разных местах и обменивали бобы на карточки — их нельзя было выкупить позже, что служило мотивацией искать конфеты в развилках испытаний. Карточки скрывались и в тайниках. Их было очень легко пропустить.

Таковы ключевые линии открытого Хогвартса — нелогичное, но богатое на секреты и головоломки пространство, опора на заклинания как первичные ключ-механики, сбор внутренней валюты и коллектов в качестве мотивации исследования, колдовство в движении, прыжки по платформам и атака врагов Флипендо. Баллы, которые игрок добывал квиддичем, рисованием заклинаний и добычей звезд, были ложным двигателем — разрыв со Слизерином сохранялся почти до конца игры, но Дамблдор всегда начислял дополнительные очки, после чего Гриффиндор побеждал. Сюжет практически сводился к минимуму — но замок выступал на передний план, становясь интерактивной площадкой для прыжков, карабкания по уступам и внимательного изучения подозрительных объектов. Сбор всех карточек открывал забавную катсцену, объяснявшую, зачем Фред и Джордж так упорно выменивали бобы.

Тайная комната расширила открытый Хогвартс и отполировала существовавшие механики. Появился свободный обмен бобов на карточки у других учеников, что позволяло купить упущенное. Карточки разделились на несколько видов — бронзовые давали дополнительные шкалы здоровья (похоже на коллекты-сердца в Зельде), серебряные открывали особую секцию с золотыми картами. Появилась зачаточная механика зельеварения — из рябиновой коры и слизи флобберворма в любом котле можно было сварить Рябиновый отвар, что позволяло лечиться без поиска лягушек, находя и покупая нужные компоненты. Хогвартс прирос этажами, связующий секции испытаний хаб пополнился множеством секретов. Появился зал движущихся лестниц, площадка вокруг замка расширилась, баллы факультетов перешли из меню в отдельный зал. На уроках шел обратный отсчет времени, а сбор всех звезд вкупе с преодолением рекорда таймера обрел новый смысл. После каждого урока проходило сравнение баллов факультетов. За победу можно было попасть в Призовую комнату со множеством бобов и мягкими игровыми замками, которые преодолевались по мере освоения чар.

Старые заклинания (кроме Вингардиум Левиоса) сохранились, а на уроках осваивались новые — оглушение (Риктусемпра) частично заменило Флипендо в битвах, Диффиндо вместо Инсендио позволило не только уничтожать растения и древесных духов, но и резать веревки, паутину, оплетенные лозами проходы. Скурж очищал от эктоплазмы проходы, платформы и кнопки, открывая их для взаимодействия, а Спонджифай придал Хогвартсу столь необходимое вертикальное измерение, позволяя активировать особые прыжковые ковры, чтобы взлетать на уступы и башни замка.

(Продолжение следует)