Часть 2. О сторонних рецензиях, подаче женских персонажей и упущенной сцене

Немного о вещах, которые поразили меня в других рецензиях. Розовые щёчки Дрюши записывают уловку с Троянским конём в военные преступления. Да, наверное, после десяти лет осады именно военная хитрость, повлёкшая меньшее количество жертв, чем прямой штурм города, — это военное преступление. Как раз здесь и можно наблюдать идеализм до кончика носа.
Малюя широкими мазками, для него любая военная операция становится военным преступлением. Не конкретные солдаты, которые совершают преступления против
некомбатантов, — преступники. Вовсе нет: нужно обязательно показать своё моральное превосходство и записывать вообще всё в военные преступления или в аморальные деяния. Хорошо, что наш прозорливый блогер вскрыл подноготную операции «Троянская труба». Будем надеяться, что Ахилл Апатчев не напишет на стенах разрушенного города: «Троянцы, сосите».

Другая вещь, которая с подачи моего друга пришла мне в голову, связана уже с обзором Рудого. Он испытал невероятную радость от того, что роль Елены отдали чернокожей актрисе, — это сожгло не одну пятую точку правых фашиков.

Мне же невероятно грустно, что все женские и квир‑персоны в фильме — это роли‑функции: от Пенелопы до Елены. Всем им отводится пара минут экранного времени, никто из них не субъектен. Все они на протяжении всего фильма подносят снаряды белому цису‑Одиссею. Как говорится, главное, чтобы фашики бомбили, а то, что весь фильм женские персонажи — это придаток, и дешёвые, ничем не обоснованные решения, чтобы собрать побольше кассы, — это окей.

И небольшой оффтоп: я хоть убей не понимаю, почему, если закладывали антивоенный посыл в фильм, не использовали сцену, в которой Одиссей, не желая отправляться на войну, решил прикинуться сумасшедшим. Ведь он запряг в плуг быка и коня, а вместо зерна стал засевать поле солью. Уйти лесом не получилось: военком Паламед оказался умнее.