Третья тема — форма республики. Меня удивило заявление Михаила о том, что президентская и парламентская республики одинаково подвержены авторитарным сдвигам. Разумеется, Россия свернула не по одной лишь причине выбора президентской модели. На это повлияли исторические переходы и характер конституционного строительства. Тем не менее тезис о равной вероятности авторитаризации парламентаризма некорректен. Много теоретических и эмпирических исследований указывает на большую склонность президентских режимов к авторитаризации. Основа спора идет от работы Линца "Опасности президенциализма". Ключевая идея такова: президенциализм создаёт институциональные предпосылки для концентрации власти. Президента труднее сместить, сроки пребывания жестко фиксированы, а процедура импичмента редка. Кроме того, в президентских системах выборы чаще проходят по принципу «победитель получает всё», что обостряет конфликты между исполнительной властью, парламентом и оппозицией.

В новых демократиях конфликт между исполнительной и законодательной ветвями часто приводит к тому, что парламент не может отстоять свою легитимность. Это не означает, что парламентская республика автоматически защищает от авторитаризма, тем не менее институциональная логика и исторические кейсы показывают меньший потенциал автократизации в парламентских системах. На постсоветском пространстве страны, сделавшие ставку на парламентский формат или смешанную систему с сильной ролью парламента — Литва, Латвия, Эстония, в значительной степени Грузия и Армения — демонстрируют более успешные и устойчивые демократические траектории. Исключения встречаются, например Кыргызстан, где из-за высокой поляризации общество скатывается к авторитарным практикам. В то же время большинство стран региона с президентскими институтами в итоге двинулись в сторону авторитаризма. Роль России как регионального фактора, безусловно, велика, но трудно опровергнуть наблюдение о том, что президентские республики на постсоветском пространстве чаще демонстрировали авторитарные тенденции.