«Пидорасы гендер убили; лесбиянки им подсобили; транс-персоны — враги России; бисексуалы — это новый Гитлер»

Пакстон (1997) выдвинула тезис о том, что большое количество женщин в институтах власти — один из признаков демократичности. Тезис не получил убедительного эмпирического подтверждения. Однако он привёл к дискуссии и любопытным наблюдениям. В этом посте как раз о них.

Стокемер (2013), исследуя предположения Пакстона, заметил, что положительный эффект демократий на женское представительство обладает слабой связью. В то же время оказалось, что коммунистические режимы являлись одним из наиболее значимых факторов высокого уровня представленности женщин в политике.

К тому же выяснилось, что диктатуры, а также однопартийные режимы и режимы с доминирующей партией, активно проводящие социальные изменения, значительно увеличивают представительство женщин (Египет при Насере или Сирию при Асадах и т.п.)

Иногда наблюдения приводили к странным выводам. Дженни Э. Бёрнет описывает Руанду, где женщины занимают 56% мест в парламенте, как позитивный пример.

На поверку оказывается, что авторитарные режимы за счёт игры с институциональным дизайном могут подыгрывать женскому представительству. Так, с началом электорального авторитаризма в России за счёт пропорциональной системы (на уровне региональных зак.собр.) в циклах с 2003 по 2007 год и позднее — с 2007 по 2011 год, а также за счёт увеличения партийного округа «Единой России» уровень женского представительства превысил 20%. В дальнейшем из-за снижения конкуренции, и из-за мажоритарных округов, женское представительство снизилось.

Случай России удивителен ещё и тем, что регионы с популярными левыми партиями отрицательно коррелируют с представительством женщин. По всей видимости, сказываются социально-консервативная оболочка левых партий (особенно КПРФ) и высокий уровень стереотипного мышления в сельских регионах.

Как правило уровень женского представительства ничего не говорит об уровне демократии.