Станут ли выборы в ноябре триумфом демократов?
(окончание, начало тут)


Демократы также могут попытаться положить конец военным операциям США против Ирана, которые и без того носят хаотичный характер. Но и это им может не удаться. Так, Джорджу Бушу удалось реализовать успешную стратегию наращивания военного присутствия в Ираке, несмотря на то, что после победы демократов на промежуточных выборах 2006 года большинство в обеих палатах Конгресса выступало против этого.

Из предвыборной риторики трудно понять, какие цели будут преследовать демократы в других сферах политики, получив большинство. Их кандидаты критикуют высокие цены на бензин и инфляцию в целом, обвиняя в них администрацию Трампа. Однако вряд ли они вернутся к политике администрации Байдена, продиктованной пандемией COVID-19 и заключавшейся в резком увеличении федеральных расходов, — курсу, который привел к инфляции в 9% в 2022 году и оставался серьезной политической проблемой для Джо Байдена и Камалы Харрис в 2024 году.

В Демократической партии существует устойчивое стремление рассматривать рабочий класс как свою основную электоральную базу и реагировать на его предполагаемые потребности мерами по перераспределению экономических благ. Этот урок демократы усвоили из опыта Франклина Рузвельта и обширной литературы, посвященной его "Новому курсу".

Но этот подход безнадежно устарел. Белые избиратели с высшим образованием, которые сейчас доминируют на праймериз Демократической партии и в сборе средств, могут потакать марксистскому и "прогрессивному" предположению о том, что рабочий класс особенно достоин уважения, но они вряд ли могут не заметить, что рабочие всё чаще голосуют за республиканцев ещё до того, как Трамп спустился по эскалатору своей башни в 2015 году и объявил о своем участии в выборах президента США. Ни для кого не секрет, что место "синих воротничков" в сердцах политиков Демпартии давно и прочно заняли мигранты (в том числе, нелегальные), которые для республиканцев являются одной из главных угроз национальной безопасности страны. Это противоречие носит глубинный, ценностный характер и оно очевидно даже для малообразованных, не особо интересующихся политикой избирателей.

Американские избиратели в целом, и политики-демократы в частности, склонны возлагать на государство надежды на решение самых разных проблем. С этой точки зрения можно утверждать — и опросы общественного мнения подтверждают, что большинство людей с этим согласны, — что результаты деятельности американского государства в первой четверти XXI века оказались далеки от идеала.

В то же время частный сектор продемонстрировал результаты, превзошедшие ожидания: это касается и сферы высоких технологий и средств связи, и технологий гидроразрыва пласта, благодаря которым США вновь стали крупнейшим в мире производителем нефти — как это было в начале Второй мировой войны. Илон Маск сумел создать прибыльный бизнес по производству электромобилей, обойдя при этом "большую детройтскую тройку" автопроизводителей, скованную жестким государственным регулированием, а также превзошел государственное агентство НАСА в создании многоразовых космических ракет. Оглядываясь на прошедшую часть столетия, историк Найл Фергюсон признает: "Мои пророчества 25-летней давности о грядущем упадке и крахе явно не сбылись. В относительном выражении Америка по-прежнему остается страной номер один по любым показателям — за исключением, пожалуй, количества роботов".
И это несмотря на разочарования и просчеты сменявших друг друга администраций и составов Конгресса. Независимо от того, одержат ли демократы убедительную победу на промежуточных выборах в следующем месяце или же республиканцы вновь опровергнут прогнозы социологов, победителям — да и проигравшим — предстоит в очередной раз решать дилемму: усиливать госсектор и соцполитику, как того требуют демократы (и вообще дрейфовать к социализму под знаменами левого крыла Демпартии) – или делать ставку на частный сектор и старый добрый американский дух конкуренции и свободного предпринимательства, ярким выразителем которого является Дональд Трамп?