Мысль о том, что природа хаотична, а художник придаёт ей порядок, на мой взгляд, совершенно абсурдна. Всё, на что мы можем надеяться, — это навести порядок в себе… Виллем де Кунинг
Де Кунинг (1904–1997) — один из лидеров абстрактного экспрессионизма — долгое время шокировал вкус кураторов, коллекционеров да и, в целом, широкой общественности, вызывая комментарии вроде: «Моему девятилетнему ребёнку это по плечу». На самом деле он был превосходным рисовальщиком, и его работы находились под влиянием Рубенса и кубистов, а критики ставили его в один ряд с Пикассо и Матиссом. Возможно, де Кунинг писал, исходя из собственного бессознательного опыта, давая голос теневым элементам и довербальному уровню переживания.
Его живопись может быть понята как особое психическое поле, в котором изображение перестаёт функционировать как репрезентация внешнего мира и становится регистрацией первичных телесных и аффективных состояний. Кажется, что де Кунинг собирает ощущения движения, причём в режиме глубокой регрессии: его картины можно рассматривать как контейнеры, заполненные «младенческим переживанием сосания, касания, кусания, испражнения, удержания, размазывания, нюхания, глотания, бульканья, поглаживания, намокания».
В этой перспективе, как полагает искуссвовед Ричард Воллхайм, в живописи можно выделить два элемента, находящихся в динамической связке: с одной стороны, сами ощущения, архаичность которых проявляется в особой «сочности» красочного слоя, с другой — присутствие переживающего субъекта, чьё хрупкое, рудиментарное Я соотносится с почти квадратной, «контейнероподобной» формой, удерживающей поток интенсивностей. Эти картины предстают как «огромные блюдца», в которых в состоянии деликатного напряжения удерживается избыток первичной радости: она плещется, стремится к разливу, но остаётся внутри благодаря краям. Регулирующая, сдерживающая функция края оказывается принципиальной и в этом смысле перекликается с направляющей ролью обрамления. Между движением массивных, испещрённых бороздами следов краски — когда они отклоняются, избегая границы, или, напротив, сталкиваются с ней — возникает своеобразная драма, формирующая напряжение восприятия.
Именно это напряжение заставляет зрителя сосредоточиться на том, каким образом край «удерживает» турбулентность ощущений, передаваемых самой живописной поверхностью. В результате возникает чувство контроля, соотносимое с опытом младенческого Я, которое пытается организовать хаотические переживания, способные разрушить ещё неустойчивые границы психики. Хотя с позиции взрослого подобные формы опыта могут казаться примитивными или избыточными, важно учитывать их структурообразующее значение: именно через такие действия ребёнок осваивает мир, вырабатывает способы различения и одновременно переживает удовольствие. Однако эти визуальные поля могут напоминать зрителю не только о радости первичного опыта, но и о хрупкости раннего Я, для которого угроза быть поглощённым избытком ощущений остаётся вполне реальной.
📚 Wollheim, Richard. Painting as an Art. London, Thames and Hudson, 1987, p. 349.
С уважением к турбулентности первичных переживаний,
Васильева ПолинаАСПП в ВК | АСПП В ТГ
